Мегамир

С другой стороны упал на ноги Дмитрий, даже не качнулся.

— Снимите мне во-о-он ту гусеницу, — велел Кирилл.

Оказалось, что просьбу «снимите» можно понять иначе, чем он всегда думал. Оба героя-десантника взметнулись кверху, и бедная гусеница упала с листа. С рассеченной головой. Она еще дергалась, и по тому, как ее схватили Дмитрий и Саша, Кирилл понял, что, будь у нее лапки подлиннее, наверняка бы завернули за спину, а то и наручники надели.

Кирилл привязал поперек гладкого туловища нить, поднял руку. Дмитрий взлетел на стебель, закрепил нить с гусеницей прямо над муравьиной тропой.

От пня деловито бежал ксеркс. Внезапно его сяжки пошли вверх, членики затрепетали. С двух десятков шагов он помчался шестилаповой рысью. Затем галопом. Гусеница свисала тонкокожая, без отвратительных жестких волосков, которых муравьи не любят, сочная, молодая, раскормленная...

Под приманкой ксеркс затормозил, встал на цыпочки, вытянул усики, почти касаясь лакомства.

— Это же невыполнимо, — крикнул Дмитрий наконец. Он азартно бегал вокруг ксеркса, падал, сам невольно привставал на цыпочки, когда муравей тянулся к гусенице. — У него ни крыльев, ни щупальцев! Я бы тоже не достал.

Саша повернулась к Кириллу, глаза смотрели требовательно. Он вынужденно дал справку:

— Шимпанзе достает подвешенный банан двумя способами: палкой, либо ставит один на другой кубики.

Дмитрий отвернулся. Саша похлопала его по плечу:

— Ясно? Двумя способами.

Уже несколько муравьев суетились над извивающейся гусеницей. Самые крупные дотрагивались кончиками сяжков, бегали в исступлении вокруг, сшибались с такими же энтузиастами, охваченными одним трудовым порывом.

Один, перелезая через других соискателей, едва не тяпнул гусеницу жвалами, но пирамида раздвинулась, он слетел кубарем, так и не заметив решения шимпанзиной проблемы.

Дмитрий выкрикнул пораженно:

— Они глупее шимпанзе?.. Никогда бы не подумал! С виду-то, с виду, а? Все блестят и сверкают. Куда там паршивой обезьяне...

— Вообще-то, — добавил Кирилл ради объективности, развитое скотоводство, земледелие, ирригация — это дело рук... э... лап муравьев. Шимпанзе до этого не доросли.

— Я же говорил! — воспрянул Дмитрий. — Куда нестриженой обезьяне до начищенных и надраенных... Кирилл, в слаборазвитых странах тоже не очень про ирригацию или гидропонику. Я родом из Великороссии, так у нас...

Саша вклинилась, ее носик раздраженно морщился:

— Димка, разве тебе еще не ясно? Это муравейник занимается скотоводством, а сами муравьи об этом и не подозревают!

— Спасибо, Саша! — сказал Кирилл с поклоном. — Вы все очень хорошо объяснили.

Дмитрий наморщил лоб, потом лицо его просияло:

— Ну, конечно, все ясно! Это когда меня ноги несут в гастроном, а я продолжаю думать, что иду в филармонию!

— Ребята, — остановил его Кирилл, — приступайте к первому научному заданию.

Он объяснил коротко, Дмитрий возликовал, даже радостно ржанул, как боевой конь при звуках военного оркестра. Парень не думал, что научные задания могут быть такими простыми и понятными.

За четверть часа он согласно указанию набросал рядом горку камней. Муравьи все также суетились и прыгали под гусеницей, и Дмитрий начал с паузами подбрасывать им по камню. Муравьи спотыкались, свирепели, щелкали жвалами друг друга. Наконец камней набралось порядочно, и тогда один крупняк, ксеркс-акселерат, дотянулся до раскачивающейся добычи. Тонкая нить, рассчитанная на вес гусеницы, оборвалась, и муравей бегом понес лакомство к муравейнику.

За это время Кирилл подготовил на второй магистрали кормушку с медом. Мимо вихрем промчался в заросли Дмитрий, очень разочарованный, что муравьи не научились строить пирамидки, как умеет даже карикатурная обезьяна, с первой попытки. Вскоре он приволок точно такую же гусеницу, даже рисунок на лапах совпадал. Возможно, подошла бы и другой породы или хотя бы другого размера, но Дмитрий где-то слышал — недаром терся возле ученых, — что в науке важна точность, потому даже подвесил гусеницу головой зюйд-зюйд-вест, хотя Кирилл вряд ли мог сказать, где юг, где север.

Кормушка с медом стояла на земле. Ксерксы карабкались друг на друга по головам, спеша полакомиться насыщенным раствором, затем Кирилл начал поднимать приманку выше... Наконец муравьи едва дотягивались, стоя на задних лапах, а передними цеплялись за край корыта.

Когда кормушка оказалась еще выше, даже самые рослые обозленно забегали вниз, вставали на цыпочки, пробовали подпрыгнуть. Умопомрачительный запах сводил с ума. Мед был совсем близко, сладкий, концентрированный...

Где-то через полчаса возбуждение начало спадать. Недосягаемое корыто с сиропом все также покачивалось над головами, но ксерксы проходили, не останавливаясь, только недовольно дергали сяжками. Возможно, объясняли, что мед зеленый.

— Пора, — напомнил Кирилл, четко двигая губами. Он повернул Сашу за плечо, чтобы она видела его лицо, и повторил: — Пора.

Саша с энтузиазмом начала выкладывать пирамидку из крупных кристаллов кварца. Иногда эти глыбки выскальзывали, она работала одной левой рукой, но пирамидка росла. Муравьи часто задевали, натыкались, и все еще странно было, как замедленно, почти бесшумно, словно воздушные шарики, рассыпается горка из крупных каменных глыб.

Саша гневно корила муравьев за несообразительность, глупая обезьяна и то, а ведь они потомки древней цивилизации, стыдно, где память предков, нет гордости... Она показывала, что и как делать, суетилась, лезла под ноги. Наконец один ксеркс обратил на нее внимание, он взял ее в жвалы и выбросил в сторону от магистрали.

Когда же она сумела выстроить пирамидку, первый же ксеркс, добравшийся до меда, набрался сиропа так, что брюхо раздулось, как у стельной коровы... Но горка внезапно рассыпалась, муравей скатился на головы менее расторопным.

А Дмитрий подвешивал над тропой уже пятую гусеницу.

Глава 19

Вечером они собрались в пещере-спальне-лаборатории Кирилла. Дмитрий гремел:

— Они дурней не только мартышек, а... Червяк бы сообразил! Я сам становился на четвереньки, лазил вверх-вниз, наглядную агитацию проводил, только на них никакие положительные примеры не действуют!

— На моих тоже, — убито подтвердила Саша. Ее лицо снова побледнело, вытянулось, как у кузнечика. Она тоже личным примером поднимала энтузиазм муравьиных масс, но в призывах затратила чересчур много нервной энергии.

— Я все делал, — заявил Дмитрий обвиняюще. Его палец упирал в грудь мирмеколога. — Все! Только что сяжками не шевелил!

Кирилл предложил задумчиво:

— Может быть, дело именно в этом?

— В чем? — не понял Дмитрий.

— В сяжках. Пошевелим ими правильно...