Меридий

Начать бы я хотел с того, что понятие регресса в истории нашего государства и мира в целом, так как, без излишнего пафоса скажу, что истории эти взаимосвязаны слишком уж тугими нитями, не является таковым, каким мы привыкли его считать в контексте ранее обсуждаемых нами периодов истории. Не всегда шаг назад является действием негативным и ведущим к осложнениям, с которыми не способен справиться человек, как и отступление не всегда является показателем слабости, но здравомыслия. Леонвальду и миру был дан второй шанс во искупление своих грехов продолжить жизнь путем, угодным Богам, праведным и благочестивым принципам. Шаг назад оказался огромнейшим поворотом от пропасти к светлому будущему. Регресс оказался спасительным, ибо человек не был готов к губительным открытиям, его навестившим. И я хотел бы донести до вас мысль, что ваши амбиции, высоко нами оцененные, имеют такие же области тьмы, как и разделы науки, ныне запрещенные к изучению.

Многие из вас исходят из благородных домов, прославленных своими выдающимися свершениями, разросшихся и добравшихся до невероятной влиятельности, а затем ее лишившихся и теперь лелеющих свою мечту о сияющей империи. И прошу вас не обижаться на мои слова, потому что говорю я правду, молодые люди. Нет для человека врага страшнее, чем он сам. В этом мы убедились на самом горьком уроке из всех возможных, потому как дальше него лишь небытие и забвение всего сущего, пущенного на волю Сакурана. В ваших сердцах горит мечтательность, но не хватает вам смирения и терпения. Вы хотите перевернуть мир за несколько дней, тогда как на это нужны сотни лет усердного, кропотливого труда, не лишенного сомнений и здравой логики. Более мы не совершим такой оплошности, смотря на мир широко открытыми незрячими глазами.

Для вас также не секрет, что престол нашего государства ныне пуст, так как династия королевского рода угасла, будучи оскверненной ядом темных заблуждений, а место нашего правителя теперь занимает совет, сотканный из граждан смелых, благородных и мудрых, в коем каждый из них равен иному. Их мольба передается из уст каждого ученого мужа и женщины в уста молодых поколений: мольба о сохранении единства и равенства в нашем обществе, обещавшем служить Граду и каждому его гражданину так, как если бы он был его правителем, ибо каждый из нас способен повлиять на мир, и оттого каждый должен присматривать за своим ближним, не позволяя тому сойти с верного пути, но стараясь помочь тому добрым словом и мудрым наставлением, исходящим из наших законов, созданных, дабы мы не допустили гибели того малого, что у нас осталось. И хоть мы пользуемся оставшимися благами старой эпохи, мы не множим их, но открываем новые тернистые пути к достижению наших общих желаний.

Я говорю это лишь потому, что знаю: каждый из вас слышал уже разросшиеся слухи от неких безумца, плетущих свои толстые паутины тайн и знамений, твердящих, что потерянный принц Леонвальда явится, дабы, вооружившись орудиями прошлого, развеять туманы эпох, и, освещая своим солнцем мир, принести нам перемены, столь всеми желанные, и вернуть славу усопшей империи. Так скажу я вам, молодые люди: хоть мы и рассказываем вам в курсе истории о великих предсказаниях прошлого, имевших силу сбываться, ибо твердили о них великой силы псионики, одаренные божественной силой, и веруем в них сами, но прошу вас держать при себе факт того, что последние из их рода давно канули в прошлое, а все подобные заявления никто не берет на себя, боясь разоблачения, лишь стараясь внести смуту в и без того запутанные сердца наших славных граждан. Чему должно свершиться, того не миновать, но прошу вас сконцентрироваться на делах насущных и к вам ближайших, чье исполнение находится в ваших силах. Не держите в душе мысль, что родословная ваша тянется от древней крови, завещавшей вам престол. Если явится такой человек, достойный правления, одаренный мудростью веков и благодушием, исходящим из благодетелей, то мы примем его со смирением перед судьбой, от которой никуда нам не скрыться, ибо того хотели бы боги. И всё же некоторым предсказаниям лучше никогда не сбываться.

Я желаю вам удачи во всех ваших свершениях, молясь за ваше благополучие и здравомыслие. Надеюсь, что каждого из вас увижу в лице достойных граждан, трудящихся на дело Академий Искусств, Порядка, Памяти и Прогресса. Да пребудет с вами Целое и да не сбейтесь вы с пути.

Худощавый бледный студент Итан сидел в зале перед входом в лекторий, смотря перед собой в пустоту, явно находящийся где-то далеко. Перед его глазами мелькали картины старых книг о науке и истории, в которых видел он вещи прекрасные: парящие золотые города, огромные башни, тянущиеся к небу, чудесные висящие сады, вечно здоровые люди, не знавшие страха перед болезнями и старостью; людей, способных силой мысли сдвигать предметы и заставлять своих врагов лишь одним словом менять свои убеждения; людей, облаченных в красивые одежды, имеющие тела, сотканные из золота и других благородных металлов; парящие корабли, рассекающие небеса, и поезда, способные перевезти тебя из одной точки мира в другу за пару часов. Он видел мир, лишенный бедствий, в котором царила некая магия, дарованная людям высшими силами, но в чьей мистичности он сомневался, но скорее находил ту высшую силу плодом человеческого труда, работающего на благо человеческой цивилизации, чье стремление делать мир лучше и добрее никогда не знало усталости, а амбиции вели их к светлому будущему, лишенному войн, разногласий, неравенства, но полного чудес и счастливых надежд, не знающих перед собой преград. Почему же одна ошибка, коих свершалось множество, теперь должны остановить нас здесь?..

– Итан! Выглядишь мрачно. Что с тобой? О чем ты думаешь? Слова профессора нагнали на тебя такую смуту? – белокурый статный и сложенный на манер античного олимпийца парень окликнул своего друга.

– Скажи мне, Хейдан, веришь ли ты в его слова?

– Почему же мне следует усомниться в них? Безукоризненный опыт и мудрость многих тяжких дней чувствуется в словах профессора. Не вижу оснований искать в них подвох.

– А не кажется ли тебе, что старики зациклились на своей мании безопасности, твердя о сохранности Целого, но не включая в это Целое всё, что изначально в нем являлось?

– Что же ты имеешь в виду? Поясни мне, друг, и я выслушаю тебя со всем своим вниманием.

– Ох… Хейдан, оттуда, откуда я родом, рыцарство, церковь, история империй, Боги и Целое, темные страшные области, клеймо экскомьюникадо, феодальные страсти и великие дома аристократов, погруженные в свои дела, – всё это не имеет никакого значения. Там всех волнует кров, еда, медицина и спокойный сон. Разве они не являются частью того самого Целого, о сохранности которого нам все твердят какой уже год нашего обучения? Кх… Кх! Прости – опять болят легкие… Как и у всех, кто живет внизу, обреченных на свою участь лишь по воле «мудрейших из мудрых».

– Я чувствую в твоих слова обиду за свой народ, но он ведь и моим народом является, как и народом каждого из нас!

– Да покажи мне хоть одного, кто сунулся бы вниз, дабы наставить и помочь своему ближнему гражданину чувствовать себя лучше! – Его глаза были красны, не то от слез, не то от повышенного давления, влияющего на его организм со страшной силой.

– Да как минимум дом Кайндвиллов!

– Ах, эти… Кто вечно старается сунуть какую-то бумажку, дающую лишь надежду, но ее следом отнимающую? Когда-то внизу был прекрасный город…

– Разрушенный террагеном, – прервал его Хейдан.

– Но теперь лишь им способный исцелиться!

– Ты хочешь начать игру с огнем.

– Я хочу помочь миру вернуть его величие, принимая последствия ошибок, но не отказываясь от их даров. Изобретение огня привело к кострам Инквизиции, но оттого никто не отменяет пламя. Если у человеческого рода зло является частью природы, то, с террагеном или без него, он приведет себя к самоуничтожению, но с этой силой в руках у достойных людей мы могли бы навсегда забыть о деспотизме веры, о поганом рыцарстве, сгубившем столь жизней, об этом доисторическом строе! Забыть о смерти и болезнях! Добиться торжества доселе лишь обсуждаемых принципов! – он не заметил, как из его носа вытекла тонкая струйка темной крови, стекающая до подбородка, капая на белоснежную рубашку.

– Итан, у тебя пошла кровь. Тебе ведь нельзя волноваться! Я разделяю твой гнев, но не разделяю твою веру в подобный путь, и всё же я никогда не отвернусь от тебя, ибо ты говоришь мне лишь правду и ничего кроме правды. Я не буду говорить, что сейчас, подобно праведному гражданину Града, наставлю тебя на верную дорогу, вразумив своим здравомыслием, ведь, может, ты и прав, но всё же я предпочту верить в безобидную тихую жизнь, нежели в бушующий хаос человеческих сердец, – убеждая своего друга, он протер его лицо своим расшитым, красивым платком с вышитой эмблемой дома Хоупов.

– Легко тебе верить в подобное, будучи с детства окруженным верой в свое предназначение, о, Принц!

– Ты ведь знаешь, как я к этому отношусь. Даже если бы мне сиюминутно подали престол, я бы не взошел на него, придерживаясь принципов нашего общества, в кои я верю своим, пусть будет глупым, сердцем, – он говорил с плохо скрываемой обидой, старательно сглаженной любовью к своему другу. – Я не верю в предназначения, но верю, что человек сам вершит свою судьбу, и, если Боги дадут мне шанс, я проведу жизнь как человек достойный, не заносчивый, не боящийся смерти или забвения, но боящийся прожить свой век в ненависти, зависти и нескончаемой обиде на весь остальной свет.