Меридий
Шрифт:
Публика ликовала: люди хлопали в ладоши, свистели и выкрикивали имя Итана из зала, требуя показать им больше. Тонкая струйка крови начала стекать с его подбородка, мелкими брызгами разбиваясь об пол, но он этого не замечал, весь погруженный в прекрасный полет ожившего создания, поражающего своим вновь обретенным великолепием, способным затмить даже идею ее уже почившего создателя.
Словно гром, стук молотка прервал их овации.
– Сограждане, я надеюсь, что мой рассудок меня подводит и вместо «Виват!» вы кричите «Позор!». Разве не так началась эра мирового раздора? Разве не этому вас всех учили наши почтенные профессора, посвятившие свои жизни изучению истории
Несколько ординаторов выставили свои ружья, и всплеск огня издался из них, выпуская стальные пули в летающего по залу фениксу, врезаясь в его сияющий корпус. С кряхтящим визгом птица рухнула под ноги Итана, смотря на него своими тускнеющими глазами цвета Солнца.
– Что вы наделали?! Зачем?! – Он упал рядом со своим творением, поглаживая ее на удивление мягкие, будто пушистые, крылья, теряющие стремительно свое тепло и становящиеся жесткими, лишенными всякого намека на жизнь. Струйка оранжевой жидкости вытекла из поющего свою утихающую песню клюва, а затем наступила режущая слух тишина.
– Покуда жива наша память, не бывать этому преступлению против жертв человеческих! – профессор Кроу кричал в гневе со своего места. – Изъять у этого нахала его богохульные разработки! Итан, до меня дошли слухи, что чем-то подобным балуются в Хинксайде некие личности, стремящиеся разрушит всё то, чем мы так дорожим! Что скажешь ты на это? Откуда у тебя такие познания? Кто дал тебе материал для работы, и чья дурная воля сподвигла тебя к такому решению? Не состоишь ли ты в сговоре с террористами, готовящимися принести нам хаос? Отвечай!
– Да что вы такое говорите, профессор?! Разве мои речи похожи на речи сумасшедшего сектанта, стремящегося уничтожить мир?! Моя мечта в том, чтобы спасти его от стагнации, нависшей парадигмой страха над нами! Это какое-то недоразумение! Это чей-то злобный план, чтобы вы так и остались безмозглыми дикарями, опарышами, питающимися плотью и кровью творцов прошлого!
– Каков дерзила! Смеешь оскорблять своих сограждан столь омерзительным образом?! Увести его! И запомни, Итан, двери Академий во веки веков закрыты перед тобой и твоими кознями! Сограждане, стыдитесь своей слабости и недальновидности! Ваши аплодисменты стали бы гимном вечной ночи, что принесла бы нам погибель, – так легко обману проникнуть в ваши смятенные сердца. Столь славный день был осквернен в самой обители логики – как низко мы пали в своей самоуверенности!
Ординаторы схватили не сопротивляющегося Итана, по лицу которого были размазаны слезы и кровь.
– Итан! Итан! Я разберусь, Итан! Так нельзя с тобой поступать ни по какому закону и праву! Я обжалую приговор, Итан! Ты слышишь меня? – Хейдан, отстраняемый стражами, пытался докричаться до своего друга.
– Какой же я глупец, раз поверил, что люди смогут принять благо, стучащееся им в двери… Понять меня… Пускай еретика уводят в ту гадкую дыру, из которой он выполз. Ведь так к нам относятся, к Нижним?! Как к мусору…
Тихий порыв ветра сдул опавшую прядь с лица Солоса, внимательно натирающего винный бокал до блеска, вглядываясь в свое отражение. Обернувшись, он заметил плетущегося к барной стойке Лео.
– О, Лео, здравствуй! Чего такой поникший? Выглядишь неважно, – не отвлекаясь от своего дела, но при этом вполне заинтересованно и живо говорил Солас со своим гостем.
– Да так… Неважно. Я хотел спросить тебя.
– Конечно. Я слушаю тебя. Не обращай внимания, что я так занят, – не могу остановиться, пока работа не будет сделана. Мания, что тут поделаешь?
– Понимаю.
Ты не знаешь, почему в Центре так много туристов появилось? Это же Хинксайд – город руин! Что им здесь делать?– Знаю, – сквозь отражение в наполированном бокале блеснул его какой-то странный взгляд, – они движутся к «Амрите».
– К ресторану? Что же там такого? Он, конечно, крут, но по меркам Хинксайда же!
– Времена меняются, мой мальчик. Бывает, что перемены приходят оттуда, откуда ты их совсем не ждешь. Но, однако, я тебе не рекомендую пока там появляться. Ты еще слишком молод для познания этих… блаженств. Всему свое время.
– О чем ты говоришь? Какое блаженство?
– Забвение, сила, находчивость и свежесть, сопровождаемая невесомостью, легкостью, словно ты паришь в облаках.
– Там что… – шепотом говорил Лео, оборачиваясь по сторонам, чтобы его не подслушали, – травку дают?..
– Охо-хо-хо! Лео, ну ты и юморист! Стали бы сюда приезжать с дальних краев ради какой-то там травки? – Солас утирал слезу, выкатившуюся из-за смеха, под его очками. – Это гораздо сильнее. Гораздо. Давай я налью тебе выпить, а ты пообещаешь мне, что пока не станешь туда соваться.
– У меня денег нет.
– За счет заведения.
– Ого! – Лео с восторгом наблюдал, как Солас с чпокающим звуком открыл бутылку красного вина, отливающегося в бокале коричневатым оттенком, а затем, принюхавшись, сделал глоток. – Ух! Просто супер! Но… За что?
– За следование судьбе, Лео. Всему свое время.
Выведя едва волочащего ноги Итана за пределы Хрустального Шпиля, стражи собирались надеть на него кандалы и посадить в транспортировочный куб, но были прерваны:
– Спасибо, офицер, дальше я сам.
– Э… Но… Он опасен!
– Не смешите меня. Уж я-то справлюсь с этим мальчишкой.
– Так точно, советник! Отпустить заключенного!
Ординаторы вытолкнули падающего на колени Итана и удалились прочь.
– Ну что, кудесник, свершил свою техническую революцию?
Покрасневшие глаза Итана поднялись и от удивления будто прозрели, вмиг обретая ясность.
– Советник Эйген? Получается… Мне совсем конец?..
– Хм… Ну, это ты решишь уже сам. Иди за мной. Пока что для всех ты допрошен, замучен до смерти и предан забвению за попытку государственного переворота, а твои изобретения находятся на временной передержке в «Кибертерре». Кое-кто хотел бы с тобой увидеться. Ну? Что ты расселся здесь, как размазня? Вставай.
– Я не понимаю…
– Пока что ты не должен ничего понимать, а должен поднять свою задницу с пола, вытереть лицо и идти за мной.
Подъехавший к ним серый автотерр открыл свои двери, и Итан, лишь на мгновение обернувшийся к башне, скрылся в его салоне.
Эйген, захлопывая за ним дверь, стоял в полусумраке, обдуваемый прохладным ветром, развевающим его волосы.
– Вот так партия!
Хлопнула дверь, и удаляющийся рык мотора растворился в ночи.
– София, что это было?! Нет такого закона, позволяющего так поступить со студентом, как бы ни были его изобретения опасны! Нет ни улик, ни прямых доказательств его вины! Я уверен, что это какой-то сговор! – разгорячившись, Хейдан едва ли не кричал, полный гнева. – Для какой цели я выступал, если мои идеи, столь эмпатично принятые во внимание обществом, вмиг были обесценены прилюдным линчеванием моего дорогого друга?! Куда его забрали?! Я должен ему помочь! Обжаловать приговор! Его идеи были феноменальны – ты сама это видела! Они не имеют права поступать с ним таким образом!