Мертвый эфир

Я стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от автоответчика, точно зная, что мне следует делать дальше, прекрасно понимая, что единственный разумный, на все сто процентов разумный образ действий состоит в исполнении ранее задуманного: нужно добраться до пленки, стереть чертову запись, затем повторить, убедиться, что пленка чистая, что мы с Селией спасены… но я не мог сдвинуться с места. Мне требовалось сначала услышать, чем закончится дело с треклятой сиреной. Ведь у меня останется время стереть запись, даже если сирена зазвучит прямо у дверей дома Мерриэла. Но я не смогу и пальцем двинуть, пока не узнаю, произошло это или нет. Все ближе и ближе… Аиспользуют ли полицейские сирену в подобных ситуациях? Разве не глупо так шуметь, если хочешь застать домушника на месте преступления? Ведь это его предупредит. Даст возможность чертовым подонкам в полосатых свитерах и в масках с прорезями смотаться, прихватив узлы всякого барахла, прежде чем легавые успеют их сцапать; да они станут драпать так, что пятки засверкают…

Мой мобильный опять завибрировал у меня на поясе. Я подпрыгнул так, словно меня огрели кнутом, затем выпростал руку из перчатки, взял ее в зубы и стал вытаскивать телефон из футляра. При этом я снова захныкал. Это у меня начало хорошо получаться. Руки тряслись так, что я чуть не выронил трубку. Открыть ее мне удалось с трудом. Фил. Я не стал отвечать, нажал кнопку «Нет» и снова убрал мобильник, причем дрожащие пальцы справились с застежкой лишь с третьего или четвертого раза. Завывание сирены все еще приближалось. Я снова надел перчатку.

Проезжай же, проезжай мимо. О, черт возьми, только проедь мимо… О, Святой Допплер, молю тебя, встань на мою сторону и вмешайся… Давай же, вали отсюда, куча долбаного дерьма… Еще немного, и я стал бы молиться небесному покровителю всех атеистов.

Звук сирены становился все громче. Задержав дыхание на минуту-другую, я все-таки выдохнул. Рев в ушах немного утих, цвета в комнате стали менее блеклыми, она перестала выглядеть так тоскливо, как при взгляде на нее сверху через дымоход. Боже, я, кажется, был близок к тому, чтобы потерять сознание.

Ничего. В таком случае в святилище Святого Допплера по мне зажгли бы поминальные свечи. Разумеется, со смещением в красную область спектра.

Я пошел к столику, на котором стоял автоответчик. Небольшой черно-зеленый жидкокристаллический дисплей был установлен на режим подсчета поступивших сообщений. На данный момент поступило пять сообщений. Я все еще как зачарованный смотрел на него, когда раздался телефонный звонок.

Я буквально подпрыгнул.

— Черт! — завопил я, — Ах ты, маленький грязный ублюдок! — В тот момент такое обращение к нему показалось мне единственно разумным.

После четырех звонков в автоответчике что-то щелкнуло.

— В настоящее время никого нет дома, — прозвучал спокойный, красивый голос Селии.

— Так и есть, черт побери! — вскрикнул я хрипло и замахал кулаками, как боксер.

— Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала.

— Нет, — завопил я, — Не стоит беспокоиться! Кто бы ты ни был, черт побери, проваливай ко всем чертям.

Еще щелчок, и раздался звук неторопливо перематывающейся пленки. Затем послышался голос:

— Алло, мое имя Сэм, я звоню от имени «Бритиш телеком», и мы рады предложить вам новые услуги для абонентов домашних телефонов. Я позвоню позже и тогда, надеюсь, мы сможем обсудить их. Спасибо и до свидания.

— Отвали! — заорал я, когда аппарат опять щелкнул и пленка начала быстро перематываться к самому началу, то есть к тому месту, где был записан голос Селии.

Как это все характерно, подумал я. Стоит заставить телефонную компанию вычеркнуть твой номер из телефонных справочников, потому что всем надоело отвечать на чертовы звонки продавцов долбаных стеклопакетов с двойным остеклением, как получается что? Вы начинаете получать чертовы звонки от вашей гребаной телефонной компании. Остается только радоваться, что даже короли лондонского преступного мира не застрахованы от такого рода дерьма.

Когда автоответчик снова замолк, я повнимательней пригляделся и нашел кнопки «Функция» и «Стереть». Они оказались достаточно большими, чтобы нажать на них пальцем, не снимая толстой перчатки. Я нажал первую. На зеленом дисплее черными буквами высветилось: «Стереть все сообщения?» Тогда я нажал на вторую кнопку. Но ничего не произошло.

Я стоял, согнувшись. Теперь я выпрямился.

Нет, что-то все-таки произошло. Когда я вновь посмотрел на дисплей, на нем имелась надпись «Сообщений нет». Но никаких звуков — ни щелканья, ни жужжания, вообще ничего. Неужели это и все? Неужто все произошло как надо? Похоже, что-то все-таки не так. Разве не должна пленка прокрутиться вперед, чтобы стереть все, записанное после обращения Селии?

Видимо, нет. Автоответчик просто решил больше не обращать внимания на уже сделанные записи и записывать вновь поступающие поверх них.

Достаточно ли этого? Наверное, да. В конце концов, автоответчик работает именно так. С его точки зрения сообщений на нем нет. Если вы захотите что-то прослушать, ничего не получится. Вы лишь увидите надисплее: «Сообщений нет».

Но сообщение, которое я отправил, все еще там. Его слова до сих пор зафиксированы посредством комбинации намагниченных и ненамагниченных участков на маленькой коричневой ленточке, покрытой ферромагнитным материалом. Если вынуть микрокассету из автоответчика и вставить ее в обычный диктофон, можно услышать все, что я наговорил.

Я снова нажал кнопку «Функция». «Ранее записанные сообщения?» «Отсутствуют». Несколько раз я нажимал кнопку «Функция» — я проделывал это до тех пор, пока опять на дисплее не появилась надпись «Сообщений нет». С меня катил пот. Я никак не мог решить, что делать дальше. Теоретически все теперь было улажено, свою задачу я выполнил. Самое время сматываться.

Но мое послание все еще находилось в автоответчике. Стоило ли идти на риск и оставлять его там, хотя вероятность, что кто-то предпримет необходимые меры, чтобы его прослушать, была крайне мала? Что, если Мерриэл по каким-либо причинам сам звонил и оставлял сообщения, а потому знает, что они должны быть на автоответчике, или ему кто-то скажет, что звонил и наговорил что-то на пленку? А он, вернувшись, увидит на дисплее «Сообщений нет»? Не постарается ли он выяснить, в чем дело? Не попробует ли вставить кассету в диктофон?

Может, Селии удастся его опередить, и тогда она скажет, что на кассете не было ничего стоящего, но что, если он возвратится домой раньше ее?

Господи, что за мысли полезли мне в голову? Я снова снял перчатку, вытащил мобильник и начал продвигаться по направлению к двери. Позвоню на чертов автоответчик и оставлю безмолвное сообщение — такое длинное, что оно с лихвой покроет мои идиотские излияния, записанные предыдущим вечером. А может, и не безмолвное: кто знает, вдруг автоответчик чувствует такие вещи и туг же сам прекращает запись. Я стану тереть рукой микрофон мобильного телефона, так что какой-то звук будет поступать и записываться.

Сперва, однако, мне понадобится включить на своем мобильнике функцию антиопределителя номера, чтобы мой следующий исходящий никто не сумел бы засечь. Открыв дверь, ведущую в холл на втором этаже, я нажал соответствующую кнопку, и на дисплее мобильника высветилось «Меню». Пошел к лестнице, ведущей на первый этаж. Высветилось «Телефонная книга». Согласен. Вышел на лестничную площадку. О господи! Нужно же запереть гребаный мерриэловский кабинет. Я повернул было обратно, так и не опустив ногу на ступеньку. Хотя нет, минуточку. Замок в кабинете захлопывается сам: чтобы его запереть, вовсе не нужно вставлять и поворачивать ключ. Я опять стоял на лестничной площадке. «Вызов соответствующих функций». Согласен.