Месть – блюдо горячее

Побединский, видимо, уже спелся с младшим из командированных и тут же поднял руку:

– Чур я с ним! Научусь столичным приемам… Сергей Манолович, пошли завтра вместе обходом по курвам, а?

– Да с удовольствием, Алексей Василич. С тобой хоть в пекло, не то что к курвам.

…Через сутки молодежь, к удовольствию их начальников, отыскала Вафлю. По паспорту ее звали Прасковья Закускина. Оспа сильно обезобразила ее лоб и щеки. При этом баба была толста, вульгарна и слишком увлекалась краской для губ… Кто только на такую зарится?

Лыков усадил ее на стул и начал сперва разыгрывать доброго полицейского:

– Скажи-ка мне, Прасковья, как дела у Егора Савватеевича? Он мне нужен. Где отыскать молодца?

– Какого Егора Савватеича? – сделала глупое лицо проститутка.

Статский советник мгновенно перелицевался в злобного:

– А вот я сейчас вызову сюда весь бордель, допрошу по отдельности твоих товарок и точно узнаю, что ты путалась с Князевым. Свидетели покажут правду. А ты после этого отправишься в тюрьму за укрывательство убийцы. Поняла, дура? Еще раз мне соврешь, так и будет.

– Ваше…

Баба замялась. Сыщик сделал лицо строже некуда:

– Я статский советник, почти генерал. Обращаться надо «ваше высокородие».

– Ваше высокородие! Не губите несчастную женщину. Я знала Егора Князева, то правда. Но ведь сколь годов прошло! Два? Два. Как в двенадцатом году он пропал, так с тех пор и не появлялся.

Если Закусина и соврала, то сделала это вполне убедительно. Князев в самом деле мог с ней не общаться, когда бежал из Саратова обратно в Рязань. И Лыков отпустил вожжи:

– Ладно, поверю тебе на первый раз. Но учти, Прасковья: если обманула – сидеть тебе в тюрьме за недоносительство. Твой кредитный убил в Рязани трех человек. Мы его рано или поздно поймаем, будет суд. На суде вскроется все: где он прятался, с кем на дело ходил, кому слам продавал. И тебя вызовут. За убийства негодяй получит каторгу, срок отпишут немалый. Может, даже вечную. А сообщникам по убывающей. Тебе, полагаю, годика два дадут…

Вафля всхлипнула.

– Если же ты сейчас поможешь нам его поймать, то от наказания тебя освободят. Выбирай.

Баба молчала, вытирая слезы уголком платка. Выждав минуту, питерец встал:

– Ну, ступай. Помни мои слова.

Когда Вафля удалилась, из соседней комнаты вышли Азвестопуло и хозяйка публичного дома № 10 Меринова. Алексей Николаевич обратился к ней подчеркнуто вежливо:

– Настасья Сергеевна, вы все помните?

– Да, ваше высокородие.

– От вас теперь зависит будущее вашего заведения. Вы поможете коллежскому асессору выследить гонца. Вафля пошлет к своему любовнику одну из близких подруг, чтобы предупредить его. Сергей Манолович укроется в месте, откуда он будет видеть всех выходящих. А вы назовете ему товарку, когда та попросится на улицу. Вам понятно?

– Понятно.

– Идите.

Сергей и бендерша ушли, а статский советник принялся расхаживать по комнате. Итак, капкан насторожен. Шансы есть. В помощь Сергею придан наблюдательный агент сыскного отделения Слабцов. Он сядет в пивной напротив и, когда Азвестопуло пойдет следом за посыльной, двинется по другой стороне улицы. Вдвоем сыщики выследят укрытие Сапрыги-Рязанского, один останется караулить, а второй телефонирует в отделение. Шансы есть… Поскольку вечером у проституток горячая пора, подружка Вафли может отпроситься в город только днем. Значит, ждать недолго…

Лыков оказался прав. В одиннадцать часов к хозяйке заведения подошла Афимья Ватрушкина и сказала, что ее вызывают во врачебно-полицейский комитет. Меринова нахмурилась:

– Зачем это? Они же были тут позавчера.

Билетная ответила:

– Может, нашли чего? Уж лучше я схожу.

– Ладно, иди. Только к пяти часам чтобы была тут.

Ватрушкина накинула шубку с кошачьей муфтой, и ушла. А за ней следом покинул бордель и молодой симпатичный грек. Он двигался в тридцати саженях позади проститутки. По другой стороне тем же темпом фланировал заурядно одетый мужчина с заурядным лицом.

Так они все трое дочесали до Ильинской и повернули налево. Улица была малолюдной, и Азвестопуло на всякий случай увеличил дистанцию.

Ильинская самая длинная улица Саратова, кроме, конечно, Большой Садовой. Гулящая шла быстро и часто оглядывалась. Еще она наивно останавливалась у витрин и смотрела, нет ли позади «хвоста». Опытные полицейские легко разгадали эти уловки и остались незамеченными.

Проблемы у них начались, когда билетная добралась до Глебучева оврага и стала спускаться под мост. Азвестопуло дал ей сойти до половины и заглянул вниз. Ого! Не такой широкий и глубокий, как вначале, овраг был изрядно засыпан снегом. Наверху его уже почти не осталось, но в низине еще о-го-го… По склонам ютились дома, бани, сараи – все невзрачной архитектуры. Они стояли хаотично, не образуя правильных улиц. Слабо натоптанные тропинки разбегались во все стороны. Людей внизу было раз-два и обчелся: кто-то чистил снег, кто-то распивал четушку. Новый человек сразу бросался в глаза.

Сыщики сблизились, Сергей приказал филеру спускаться следом за проституткой, а сам двинулся поверху. Отсюда он видел перемещения Ватрушкиной, а сам оставался незамеченным. Слабцов местный, он лучше командированного разберется, как вести себя в расщелине…

Коллежский асессор шел по Нижней улице. Он успел изучить город и понимал, что шагает в направлении полотна железной дороги. Своим правобережным отрогом овраг доходил до Астраханской. Похоже, в тех местах и находилось укрытие Егорки. Сыщик уже догадался, что установить наблюдение за домом не получится, все чужие сразу будут замечены аборигенами. Значит, нужно найти сам дом и быстро удалиться. Где тут телефон, чтобы позвонить в сыскное? Сергей косился по сторонам, одновременно филируя женскую фигуру внизу, и раздражался. Наконец ему попалась аптека. Он забежал в нее и спросил у провизора:

– Телефон есть?

– Ну есть, – буркнул тот.

– Тогда жди.

И сыщик опять вернулся на тротуар. Что такое? Афимья пропала. Зашла в какой-то из домов? Питерец разглядел в переулке своего помощника и успокоился. Слабцов засек укрытие и теперь может уходить. Тот так и сделал: не стал маячить на виду у всех, а развернулся и поплелся обратно.

Азвестопуло остался на своем пункте наблюдения. Через пять минут он увидел, как из домика с повалившимся забором вышла билетная. Повертела головой и тоже двинулась к мосту.

Спустя полчаса коллежский асессор телефонировал из аптеки, подозвал Дубровина и передал трубку наблюдательному агенту. Тот доложил начальнику:

– Ваше благородие! Высылайте наряд к Ильинскому мостику. Дом Протасовой номер пятьсот четыре.

– Ждите, сейчас будем.

Еще через двадцать минут подлетели линейка и пролетка. Вылезли Побединский, Лыков и трое надзирателей.

– Где?

– Надо вниз спускаться. Это в сторону Астраханской.

Пошли все пятеро. Замысел состоял в том, чтобы ворваться в укрытие средь бела дня. Егорка Рязанский (язык не поворачивался называть его Князем) какой-никакой, а разбойник. Таких надо брать засветло, когда они отдыхают от ночного делопроизводства. Кроме того, в Глебучевом овраге и днем черт ногу сломит, а уж ночью…