Месть – блюдо горячее

– Похоже это на правду? – уточнил Лыков.

– А кто же ее знает, правду? Но вроде не врут.

– Бывший околоточный, надо полагать, тоже с них начал?

– Да, ребята так и сказали: ты не первый нас пытаешь, Николай Никитич раньше тебя любопытствовал.

– Он для них Николай Никитич? – отметил статский советник. – Уважали его?

– И уважали, и боялись, и договаривались, – подтвердил Дубровин. – Дважды он поднимался в помощники пристава, мог бы и приставом служить. Из ходовых ходовой [63] ! Голова варила!

63

Из ходовых ходовой – лучший.

– Даже так?

– Азар пятнадцать лет в саратовской полиции оттрубил, все блатные тайны знал. В начальстве, правда, не удержался, там интриги и доносительство. К тому же образования у него для роста в чинах не хватало. Но уважением Николай Никитич пользовался большим, и заслуженно. А его в шею вытолкал прежний полицмейстер.

– Но ведь за дело? – продолжал настаивать Лыков. – Какая была причина отставки? И как выгнали – с прошением или по третьему пункту?

– С прошением. На коленях, говорят, вымаливал. А причина проста – не угодил падишаху. Внешне выглядело законно. Азар-Храпов ссорился с домовладельцами по поводу плохой уборки мостовых, содержания выгребных ям, санитарии в кухмистерских. Ну, брал на лапу, когда виноватый хозяин устранял недостатки без протокола. Ведь так все делают! И ему подвели специального человека, который держал портерную. Фамилия нехристя Хусматудинов. Противный инородец… Задумано было качественно. Хусматудинов нарочно допустил небрежность, также в помещении нашли пустые бутылки из-под водки… Протокол Николай Никитич составлять не спешил, а предложил договориться. Владелец заведения охотно согласился, все было как многократно до того. Барашка в бумажке [64] поднес, протокол порвали, а утром он жалобу полицмейстеру на стол. И номер десятирублевой купюры записал, подлец.

64

Барашек в бумажке – взятка (иноск.).

– Выходит, околоточного выгнали за дело, – осторожно проговорил приезжий статский советник. Ему тут же ответил местный чин пятого класса, Дьяконов:

– Что, где-то в империи обстоит иначе? Алексей Николаич, вот от вас не ожидал. Столько лет в полиции… Кто не берет? Разве только трое: Бог-Отец, Бог-Сын и Бог Святой Дух. Остальные – люди, им пить-есть надо.

Такие слова вполне тянули на богохульство, но питерцы не стали заострять внимание. А полицмейстер развил мысль:

– Николай Никитич Азар-Храпов был весьма полезным на своей незаметной должности. Ведь околоточные надзиратели они как фельдфебели в армии – тянут самую лямку. Офицеры в грязь не полезут, а кто-то должен же разгребать дерьмо. И нижние чины там по самую макушку. Азар примирял склочников, держал трактировладельцев в узде, быстро находил украденное. Да, прилипало что-то к его рукам. Однако он знал меру. Не брал лишнее! Люди это ценили. И когда околоточного выгнали со службы, его не бросили. Частный ходатай по судебным делам – материя тонкая. Тоже можно сказать: он там в судах договаривается о взятках. Да так и есть, конечно. Однако так, да не так. Точнее, у медали разные стороны. Человек, знающий меру, – полезный человек. И с ним продолжили иметь дело.

Начальника перебил главный городской сыщик:

– Когда Николай Никитич приходил в отделение, мы подавали ему руку. И поили чаем. Потому как узнавали взамен много полезного. И похищенное быстрее возвращали.

– Сколько для этого должна была отдать жертва? Не меньше трети? – как бы невзначай поинтересовался Алексей Николаевич. Он был поражен: начальник сыскного отделения при полицмейстере сознается в том, как он находит покражи. Но ведь эдак действительно повсюду…

– Иногда хватало четверти от стоимости. Там, где мы не сумели найти вора сами.

– А какой у вас процент раскрываемости, кстати спросить? – оживился Азвестопуло.

– По кражам мы лучше многих: из десяти раскрываем семь-восемь.

– Отличный показатель. Азар-Храпов исчез, и статистика ухудшилась?

– Точно так. Есть у меня воры на связи, и даже кое-что они сообщают. Но до полезности Николай Никитича им далеко. Так что я жалею, что он исчез. И тоже хочу найти концы, живой он или мертвый.

Коллежский асессор сам вернулся к скользкой теме, и второй асессор тут же в него вцепился:

– Искали? И что нашли?

Заговорил полицмейстер, веско, но без апломба:

– Мы вполне допускаем, что Азар-Храпова уже нет на этом свете. Был бы он до сих пор на службе в полиции, никто не посмел бы и пальцем тронуть. Но как частное лицо… Если ходатай вычислил вора ценной бумаги, а тот уже знал ее истинную цену, мог возникнуть острый момент. Госпожа Болмосова утверждает, что сейчас ее билет тянет на пятьдесят тысяч! А у нас за сапоги зарежут. Да, все вероятно, и самое худшее тоже.

Сыщик дал начальнику выговориться и продолжил:

– Я напряг агентурный аппарат. Обыскали все подозрительные места, опросили соседей, знакомых, тряхнули опасных и легких на расправу. Ни-че-го.

– Давно он пропал?

– В начала декабря Николая Никитича видели последний раз в буфете меблированного дома «Биржа» на углу Московской и Александровской. Он загадочно улыбался и распивал коньяк «дэпре номер двести семнадцать». Пять рублей тридцать копеек бутылка! Знакомый поинтересовался, по какому случаю праздник, и Азар ответил: скоро стану обеспеченный человек, хабар в руки идет.

– Он нашел билет, – поторопился высказать соображения Сергей.

– Мы так же решили, но никаких доказательств тому нет. Со вдовой он не говорил, пропал, как в воду канул. Может, и в самом деле в воду? Зарезали и кинули в полынью…

Алексей Николаевич понял, что пора переходить к теме, которая его интересовала по-настоящему:

– Прошу дать мне для изучения все, что вы успели собрать. Я буду встречаться с Болмосовой, она спросит, как двигается дело.

– Слушаюсь, – ответил начальник отделения. – Бумаги у нас в сыскном, Приютская улица, дом Котова. Пойдем прямо сейчас? Или вы сперва заселитесь в гостиницу и позавтракаете?

– В животе урчит, – признался Азвестопуло.

– Мы будем у вас в три часа пополудни, – решил его шеф. – Но у меня есть еще один вопрос. В прошлом месяце я был в Рязани с ревизией. Там случилось очень неприятное для меня событие…

И он рассказал саратовцам историю с убийством отставного ефрейтора Полудкина. Описал поиски злодеев, дал их характеристики. Закончил сообщение тем, что двое избежали ареста и подались предположительно сюда. И статский советник хочет их найти.

Саратовцы отнеслись к сообщению очень серьезно. Полицмейстер первым делом уточнил:

– Когда негодяи побежали к нам?

– Тридцатого января.

– А сегодня десятое февраля. Они в моем городе уже десять дней?

– Весьма вероятно, – ответил Алексей Николаевич.

– И один из них доказанно совершил три убийства… – Дьяконов со значением посмотрел на подчиненных.

Те, в свою очередь, переглянулись между собой, и Побединский отрицательно мотнул головой:

– Нам ничего об этом не известно. Егор Савватеев Князев по кличке Князь и с ним еще какой-то Самодуров? В первый раз слышу.

– У него была еще одна кличка – Сапрыга, – уточнил статский советник. – Он может значиться в фартовом мире вашего города под ней.

– И про Сапрыгу не слышал. Надо смотреть картотеку, нацелить осведомителей, старых приставов расспросить. Понадобится несколько дней.

– Поможем, – резко встал полицмейстер. – Мы вам поможем в поиске этих… как бы без матерщины обойтись? Нам в городе они не нужны.

Все остальные тоже поднялись. Лыков завершил разговор так:

– Вы ищите покуда концы насчет рязанских гостей. Сергея Маноловича отдаю вам в ассистенты. Мы с ним сейчас заселимся, перекусим и придем в отделение. Пусть роется в картотеке под вашим надзором. А я займусь Болмосовой и похищенным билетом.