Месть – блюдо горячее

– Было дело, надавал я ему тумаков. А не хами!

Фартовые, поняв, кто перед ними, успокоились и приняли вольные позы. Алексей Николаевич сказал доверительно:

– У вас тут давеча мертвяка нашли. Будто бы в очередной раз песком задавило.

– Так точно, в покойницкую свезли. Околоточный из участка приходил, бумагу писал.

– Кто ему в карман чужой паспорт подбросил?

Ребята замялись, не зная, что ответить.

– Вы не забывайтесь! – жестко сказал статский советник. – Велено отвечать!

– Да мы сами-то не видели…

– Кто этот покойник взаправду?

– Степкой кликали… пока был живой. Такой же бесписьменный, как и мы.

– А фамилия Степке как?

– Никто не знает. Имени хватало. Да он вор из мелких, вроде халамидника. Фамилия таким не положена.

– Так. Степка. А кто ему рожу изгвоздал?

– Десятник, а ему инженер приказал.

– Чтобы не опознали?

– Так точно. А то пойдут искать да и выяснят, что тут без документов принимают.

– Вот что, ребята, поехали со мной в сыскное. Надо записать ваши показания.

– Ваше высокородие! – взмолились фартовики. – Нас же из города турнут!

– Конечно, турнут. Поступят по закону. А вы через три дня вернетесь. Разве не так?

– Дайте хоть расчет получить, а то возвращаться денег нету.

Лыков почесал в затылке, вынул бумажник и протянул свидетелям десятку:

– Вот подъемные на двоих, а теперь поехали.

Когда статский советник привез на Приютскую двух оборванцев и те дали важные показания, Дубровин молча ушел к себе в комнаты. Его не было полчаса. За это время надзиратели установили личности задержанных и поместили их в камеру временного содержания при отделении.

Побединский, наоборот, радовался:

– Жив, курилка! Николая Никитича так просто не взять.

Когда Дубровин вернулся, то первым делом протянул питерцу красненькую. И сказал:

– Благодарю за поучение!

– На здоровье, Иван Дмитриевич. Шляпу, надеюсь, не купили?

– Из наградных куплю. Так, значит, Азар пытался нас провести?

– Да. Каким-то образом он узнал, что в карьере песчано-овражной партии спрятан подходящий труп. И выкупил его у десятника, чтобы мы перестали его искать.

– Но как вы догадались? Все было настолько убедительно!

– Паспорт.

– Но почему паспорт так вас заинтересовал? – не унимался коллежский асессор.

– Ну сами рассудите. Иван Сухоплюев опытный тертый вор. Пошел на складку [93] , обезобразил труп, закопал его. И не догадался обыскать карманы. Так не бывает.

– И на старуху бывает проруха.

– Я допрашивал Ваньку лично и понял его характер. Он не допустил бы такой ошибки.

– Но почему он молчал, не признавался, что отдал билет Азару, что тот его шантажировал?

93

Складка – убийство (жарг.).

– Из соображений воровской чести, скорее всего, – ответил Лыков. – Но сейчас, когда Сухоплюев узнает, что Азар пытался пришить ему свое убийство, думаю, он заговорит.

Так и вышло. Надзиратели отвезли маза в покойницкую городской больницы и показали ему труп неизвестного по имени Степка. После чего Лыков с Побединским изложили уловку отставного околоточного. Сухоплюев прочитал акт осмотра места происшествия, потер в руках подброшенный паспорт и сказал:

– Пишите. Вот скотина!

Глава 18 Конец Недокнязя

В обоих дознаниях, что вели командированные, наступил очередной перерыв. Сапрыга не попадался, и было неясно, где его искать. Сыщики безуспешно перерыли Алексеевский поселок, Монастырскую слободу, Агафоновку и поселок бывшего Волжского стального завода. По просьбе Дьяконова пристав Покровской слободы Мелешин устроил облаву и у себя. Изловил на лесных пристанях под Щуровой горой много мелкой дряни, однако кого надо не поймал.

Побединский даже съездил в дальнюю слободу Самойловку, она же Три Острова. Агентура нашептала ему, что там видели Азар-Храпова. Коллежский регистратор вернулся злой и с пустыми руками.

Вечером питерцы ужинали в ресторане «Северный полюс». Один взял варгузовскую семгу, а второй двинскую, и теперь они сравнивали, какая вкуснее… Вдруг в дверях возник надзиратель сыскного отделения Кавуненко:

– Господа, происшествие. Попытались ограбить купца Худобина в собственной квартире! Полицмейстер просит вас приехать. Экипаж ждет.

Опять они сели втроем в пролетку – пришлось откинуть скамейку за спиной извозчика. Такая езда запрещена, но полиции все можно…

Худобин, богатый саратовский магазинщик, имел большую квартиру на первом этаже собственного доходного дома на Московской улице. Разбойники вломились к нему через черный ход после семи часов вечера. В момент налета во дворе толкались приказчики и дворники, было довольно людно.

Купец закрыл свой магазин, взял выручку и пошел с ней домой. У входа он обратил внимание на неизвестного господина в котелке. Тот стоял с папироской, будто кого-то ждал. Хозяин отправился на квартиру, убрал деньги в несгораемый шкап и сел в столовой ужинать. Дома были жена, сын, дочь, экономка и горничная. Дочь принимала ванну, а сын-коммерсант в своей комнате читал газету.

Вдруг Худобин услышал непонятный шум на кухне, отставил тарелку и пошел туда узнать, что случилось. Навстречу ему выскочили трое в черных масках с револьверами в руках. Один держал за горло горничную. Прибежала жена и тоже попала в лапы бандитов. Они принялись избивать женщин и хозяина, требуя указать, где спрятаны деньги. Иначе смерть!

Поднялся крик, который услышали дети хозяина. Дочка открыла окно и, как была голая, высунулась и стала звать на помощь. А сын в свое окно тихо выбрался на улицу и начал собирать дворников с приказчиками в отряд.

В самой квартире тем временем шла отчаянная борьба. Худобин, еще не старый и вполне крепкий, схватился с главарем. Тот был высокого роста, здоровенный, и лупил купца по голове кулаками в перчатках, в которых были спрятаны куски свинца. Худобин истекал кровью, но сумел протащить противника к окну, одной рукой нащупал на столе серебряный подсвечник и швырнул на улицу. Стекло разлетелось, купец высунул голову и тоже стал кричать «караул! убивают!». Господин в котелке, явно сообщник бандитов, ответил ему снизу:

– Чего вы голосите, спящих разбудите!

На помощь долговязому прибежал второй налетчик и начал дубасить Худобина с другого фланга; третий держал женщин. Однако крики в окна сделали свое дело. На улице перед домом столпился народ, сын хозяина призывал их идти на штурм и освободить заложников. Но те лишь орали «даешь!» и дожидались подмоги со стороны ночных караульщиков. Пока люди менжевались, сдрейфили сами бандиты. Они поняли, что не успевают ограбить храброго купца и нужно делать ноги. Дав ему напоследок по голове, все трое убежали так же, как вошли, – через черный ход. И двором выскочили через калитку в соседнее владение. Стремщик в котелке тоже смылся.