Месть гор

собранными в длинный хвост волнистыми черными волосами.
– Кто прервал глашатая?

– Вот, это она!
– заверещал маньячок.
– У нее лошадиное бешенство, честных людей

по зубам ни за что ни про что бьет...

– Нехрен руки распускать!
– огрызнулась Анари.

– Вот именно!
– хором вступились несколько женщин, чему Анари была удивлена.
–

Мы лично видели, как он ее за талию облапил! Так что это ему надо штраф

выписывать, а не девочке!

– Бабье...
– зло прошипел предмет обсуждения.

– Ты там чей-то вякнул?!
– сразу взвилась одна из дамочек.

– Так что ж это за жизнь такая, что уже и девку-то пощупать нельзя?
– вмешался

кто-то из толпы.
– Тем более, как я погляжу, фигурка у нее ничего...

– Тоже захотел словить, да? Эт я мигом устрою!
– не осталась в долгу Анари.

– Так, тихо!
– прервал перепалку лейтенант.
– Гражданочка, личико откройте!

– Может, еще и до пояса раздеться?!
– огрызнулась та, глядя на ноги лейтенанта

из-под глубокого капюшона. Перекинутые на грудь растрепавшиеся рыжие волосы и

так уже выдали, что она нездешняя, нечего им еще и лицо видеть...

– Эх ты, кусючая какая...
– выдохнул кто-то

– Нет, раздеваться - это лишнее, на улице еще для этого не та погода, - хмыкнул

лейтенант и, шагнув ближе, сдернул с нее капюшон.

Толпа зашепталась, кто-то присвистнул. Анари с вызовом глянула в лицо лейтенанту.

– Ну, узнали что-то новенькое?
– ехидно осведомилась она.

– Узнал, что вам надо пройти с нами в отделение для составления протокола, -

словно бы не заметив иронии, ответил милиционер.
– Отпустите ее, а то с места ж

не сдвинется...

Анари почувствовала, что руки ее свободны. Но всю свободу в целом ограничили два

милицейских "шкафчика", сразу вставших по бокам. Аналогичные "шкафчики" встали и

рядом с маньячком. И таким вот образом, сопровождаемые милиционерами, они вышли

из толпы. Анари, плюс ко всему прочему, еще и явственно ощущала на себе жадные

взгляды всех присутствовавших на площади мужчин. "А еще говорят - химмирийцы на

женский пол падки, - горько подумала Анари.
– А нарцианцы ничуть ни хуже..."

Вернулась Анари после обеда, злая, голодная и разорившаяся на пять рублей -

оформили штраф за нарушение общественного порядка и прерывание речи глашатая. Ей

осталось только утешиться тем, что с ее обидчика содрали на два рубля больше -

за домогательства в общественных местах. Но самое главное - она засветилась в

милицейских сводках Нарцианы. Слава богу, что в отделении при протоколе не

присутствовали ветераны милиции, которые могли опознать в ней Неласи. Но такой

прокол позорный...

– Так, я не поняла?! Какого ...?
– взвилась она, застав в комнате Меркола и

Асиная, пересчитывавших ее деньги. Впрочем, парни ни капельки не смутились.

– А такого, - невозмутимо пожал плечами Меркол.

– Решили тут проверить, как

много ты успела стащить у Ралоры...

– Проверили? А теперь выметайтесь, оба! У меня день тяжелый!

– Не митингуй. Расскажи, почему тяжелый...

Вся злость куда-то делась, и Анари, усевшись между пацанами, все рассказала.

– Ну молодец!
– скривился Меркол.
– Молодец! Теперь в ментовке тебя в лицо знают,

чуть что - сцапают сразу!

– Ты мне так все это подробно объясняешь, как будто я и без тебя не в курсе, -

устало протянула Анари.

– Ой, дурдом на выезде...

– Мерин, успокойся, - вмешался до этого молчавший, но внимательно слушавший

перепалку Асинай.
– Я молчу, как ты в Химмирии на крючок попался. Я тебя тогда

еле вытащил...

– Нашел, че вспомнить, - кисло ответил Меркол.

– Ой, а че там случилось?
– оживилась Анари.
– Асик, расскажи!

– Да, так, - криво усмехнулся тот.
– Попытался он, понимаешь, хрусталь провезти

через границу, а тут его и сцапали, хе-хе... Мне по милициям и посольствам

пришлось тогда основательно побегать...

– Тебя никто не просил, - ощерился Меркол.

– И это благодарность, - в притворной грусти вздохнул Асинай.

– Вот именно, до чего народ неблагодарный пошел, вообще просто.

Анари не отрываясь смотрела на чеканный профиль Асика, на прямые черные волосы и

необычно гармонирующие с ними раскосые ярко-синие глаза. У всех химмирийцев в

основном карие или голубые глаза, изредка только серые попадаются, а зеленые или

черные - никогда.

Глядя, как Асинай тряхнул головой, Анари вдруг ощутила, что у нее резко вспотели

ладони и повысилось слюноотделение. "Так, не дуреть!
– одернула она себя.
– В

кого ты превращаешься? В нимфоманку, что ли?"

– Кто еще неблагодарный?
– фыркнул Меркол.

– Да ладно, не грузи, - протянул Асинай.
– Пойдем лучше. Не видишь - нашей

очаровательной девушке разгрузка, отдых требуются.

– А все-таки ты надолго нас от нищеты спасла, - заметил Меркол, смягчив свою

позицию относительно ночной вылазки Анари.

– А то! Это ж я, - с самодовольством вскинула подбородок Анари.

– Ну-ну.

Они вышли, а Анари, в предвкушении закусив губу, все оценивающе смотрела вслед

Асинаю. Тем более что план мести Тайнару был практически готов. "А не перебор ли

это будет?" - спросило эго. "Для Тайки - слишком мало!" - мстительно ответила

своему второму "Я" Анари.

В этот день Анари на улицу больше не ходила, а только сидела в комнате и

пыталась собраться с мыслями. Стоит ли вообще идти на это? "СТОИТ!!!" Часам к

одиннадцати ночи она плюнула на все и приняла за воротник три раза по сто