Метаморфоза
Шрифт:
Здоровые собаки подбежали к пастухам, хотели играться, больные лежали в траве, беспомощно понурив головы.
Серемей ничего с края не увидел, овцы сжались в слишком плотную кучу, потому он перелез через забор и пошёл к центру, а Банушу сказал обойти загон по кругу.
Сквозь блеянье пробивались и какие-то посторонние шумы, не принадлежавшие животным из отары. Чужеродный запах становился всё сильней. Луч фонаря терялся в темноте, но в тусклом свете уже можно было различить мелькание некоего тёмного силуэта. Когда Серемей подошёл достаточно близко, то увидел, как изломанное, искалеченное нечто поочерёдно хватает и сваливает овец. Мешок-кокон за спиной твари покачивался, каждый раз опускаясь верхним заострённым концом на захваченное в узловатые конечности
Серемей остолбенел, в ужасе наблюдая происходящее, и так бы стоял на месте дальше, если бы тварь не заметила его. Оно отпустило вдруг обмякшую овцу и кинулось на пастуха, безо всякого рыка, возгласа, в холодной тишине, только заклацали вразнобой несимметричные конечности.
Серемей мгновенно вскинул ружьё и принялся быстро палить, как только мог. Бануш вовремя присоединился к обстрелу – он тоже увидел подсвеченное фонариком чудовище. Тварь, поймав приличную порцию свинца, захрипела, развернулась и бросилась бежать. Тогда у Серемея закончились патроны, а больше с собой он ничего не прихватил.
Затрещали старые палки вдалеке – существо перебралось через забор и растворилось в ночи… Повезло, что оно вовремя струсило.
– - Ты это видел?! – причитал ошарашенный Бануш, когда пастухи сошлись посреди загона. – Ты это видел?!
– - Видел…
– - Чудовище! Это оно разодрало наших собак!
– - Наверняка…
– - Что это такое было? Местный злой дух?
– - Кто его знает. Но мне показалось, что было в нём и нечто человеческое…
Обеспокоенные пастухи быстрым шагом вернулись к хижине и взяли больше патронов. А затем вернулись и обошли вместе с псами ближайшие окрестности.
– - Почему псы не среагировали? – спросил Бануш.
– - Мне откуда знать? Раньше они не просто реагировали – они побежали всей сворой за тварью.
– - Вот-вот! Оно договорилось с ними? Или запугало?
– - Не удивлюсь, если запугало. Но они могли бы и просто лаять.
– - Бесполезные псины!
– - От твари воняло так же, как от облысевших собак. Может, псы уже привыкли к этим запахам. И приняли тварь за своего.
Существо скрылось. Следовать за ним по ночи было опасно, поэтому пастухи принялись осматривать сваленных овец. Ночной гость снова выбрал только самок. К баранам он даже не притронулся. Овцы лежали в глубоком сне, но были живы. Рука, поднесённая к носу, улавливала тепло тихого дыхания. Пострадали шестнадцать овец.
– - И что теперь? – спросил Бануш. – Эти овцы тоже облысеют?
– - Должно быть, так оно и будет, -- ответил Серемей.
– - Мы так всей отары лишимся. Нужно менять пастбище. Уйти в другие места.
– - Новое место найти… У нас там ни избы, ни загона не будет. На приготовления уйдёт недели две, а то и месяц. Слишком много времени потеряем.
– - Но ведь тварь всех пожрёт!
– - А ведь нужно просто бдительно охранять отару, Бануш. И не спать в куче сена!
– - Тогда мы будем спать по четыре часа в сутки – и так до самого конца августа? Да мы сами облысеем и покроемся дырами! Собаки не лают на него! А мучиться и не спать, когда ты устал и хоть спички в глаза вставляй… Такой труд не будет стоить своих денег! Ещё и жизнями рисковать.
– - Чем тварь отличается от волков? Только тем, что поматёрей будет. Ты просто расслабился, с ружьём сидишь. А как пасли в древности? С луком и палкой-махалкой. Наша работа -- опасное дело. Соберись.
– - Ыть! Соберись… А если это местный дух, которого мы потревожили?
– - Мы столько лет пасли овец в этих местах и ничего подобного не встречали.
– - Это потому, что мы ему ничего за всё это время не принесли взамен.
– - И что мы ему принесём? Овец зарежем? Он уже и без того нашими псами нажрался. Пусть теперь валит нахрен, если не
хочет получить картечью.– - Ну и зачем ты оскорбляешь духа?
– - Да брось ты свои россказни, Бануш. Какие ещё духи?
– - А ты сам не видел эту тварь?
И Серемей видел. Вывернутое, поломанное, неестественное. Что это, если не злой дух? Серемей не верил в подобное, но чем же тогда являлась та ужасная тварь?
– - Я его подстрелил, -- махнул рукой Серемей. – Кем бы оно ни было -- оно истечёт кровью и сдохнет где-нибудь под горой. Самый жирный медведь не перенёс бы столько попаданий.
После некоторых размышлений братья всё-таки надумали остаться в горах, усилив бдительность. Проблемы с напряжённым трудом и недостатком отдыха действительно ощущались даже спустя эти несколько дней. Потому спать решили прямо во время выпаса скота. Пока один сторожил и удерживал овец – второй отсыпался бы лёжа в траве.
Утром Серемей сел на лошадь и объехал местность, в поисках существа. Оно могло истечь кровью и залечь где-нибудь. Но крови после себя тварь не оставила. Ни посреди загона, ни с той стороны, где оно надломило забор, поэтому выйти по следу не получилось и объезд пришлось совершать наобум. Все окрестности обошёл Серемей, каждый тёмный закуток, глянул в каждую глубокую расщелину, в заросли кустарника. Но нигде он не нашёл мёртвой твари. Выходит, она либо выжила, либо сгинула, но перед этим забралась очень далеко от их летней стоянки.
Серемей вернулся обратно. С Банушем они отвели овец на пастбища. Ожидался напряжённый трудовой день – с ними отправились только четыре кобеля. Суки остались у избы, слишком они сделались больными и бессильными. Собаки просто лежали в траве и тоскливо скулили. Братья их пристрелили бы, да жалко очень…
Выспаться на пастбище толком не получилось. Когда братья вернулись вечером на стоянку, то с ужасом для себя обнаружили, как больные суки исказились за несколько часов до неузнаваемости. Помимо желтушной кожи и кластерных отверстий – их теперь словно разворотило новыми конечностями. Будто нечто не от этого мира вылезло из собак лишь наполовину, но при этом надёжно срослось с телом, безо всяких видимых глазу швов. Пастухам стало по-настоящему страшно. Разум отказывался принимать то, что видели глаза. Первобытный ужас неизведанного охватил братьев. Собаки постепенно принимали облик ночного гостя, но на свой, собачий манер, тогда как гость больше походил на непостижимым образом искажённую женщину… Больные псины отрастили опасно заострённые костяные конечности, но шевелить ими не могли. Эти новые части тела безвольно болтались и волочились по земле.
– - Надо их пристрелить, -- сказал Серемей.
– - Надо… -- согласился Бануш. Последовала долгая пауза, пастухи с ужасом глядели на собак. Убивать их они так и не решились – рука не поднималась. Но явно что-то следовало делать, не пускать дело на самотёк. Вот только братья оказались слишком эмоционально и физически измотаны, чтобы как следует обмозговать происходящее. Не заразятся ли все? Вернётся ли существо? Что станет с собаками? Псы с любопытством обнюхивали больных бедняг. Те мало двигались, но больше не скулили. Потому-то пастухи рассудили, что суки скоро сдохнут собственной смертью и стрелять не стали…
И очень даже зря. Чутьё подсказывало пастухам, что скоро начнётся что-то очень плохое. Ночью Бануш обратил внимание на очень странное поведение своры. Суки вдруг ожили. От вялости, кажется, не осталось и следа – только вот передвигались они как-то неуклюже, имелось в их движениях что-то рваное, механическое. Они заманили кобелей и начали с ними спариваться. Бануш подумал бы, что снова спит, но и это не было верхом представления – после всего процесса самки внезапно напали на самцов и в считанные секунды разодрали их на части своими острыми костяными наростами. После чего тут же принялись пожирать.