Мето. Мир

— Я помогу тебе бежать. Я же дал слово.

— Ты больше не говоришь: «Мы уйдем вместе». Ты-то останешься на острове…

— На континенте я числюсь среди Нежелательных лиц. Для тебя все проще.

— Я могла бы тебя спрятать.

— Поговорим об этом в другой раз. Я пришел, чтобы предупредить тебя: в Доме тобой интересуются. Они никак не могут разобраться, кто ты такая, и допрашивали меня о тебе. Будь очень осторожна.

Затем я описываю состояние Октавия, и она тотчас начинает рыться в коробках с лекарствами.

— Это начало гангрены. Нужны инъекции пенициллина. Я дам тебе несколько доз. Будешь колоть рядом с раной через каждые двадцать четыре часа. Кольцо лучше снять, хотя бы на время лечения. Но с этими извергами такое вряд ли возможно. Действуйте быстро, а не то скоро придется удалить часть уха.

— Я должен все записать: этим займется Клавдий.

Она берет меня за руки и улыбается. Я прижимаюсь головой к ее плечу и вдыхаю запах ее волос. Даю себе три минуты на отдых, считая в уме, чтобы не замешкаться, а затем отстраняюсь.

— Я должен идти. Вернусь как только смогу.

— Будь осторожен.

Уже почти пять утра. Я возвращаюсь обратно в рекордный срок, кладу драгоценную посылку и записку в условленном месте, а затем бегу по коридорам к своей комнате. Там кто-то моет пол. На черном комбинезоне стоит номер 103. Слуга резко оборачивается, он смущен и напуган. Меня вдруг охватывает страх, но его нельзя выдавать.

— Где ты был? Ты же член группы «Э». Ты не имеешь права выходить. Я обязан сообщить…

— Я был в туалете. Нездоровится…

— Ты врешь: я убрал там, перед тем как пришел сюда.

Я пытаюсь скрыть свой страх, медленно подхожу и, не сводя глаз со слуги, неожиданно бросаюсь на него, закрываю ему рот рукой и зажимаю нос. Слуга багровеет, а я шепчу ему на ухо:

— Закричишь — убью, меня этому научили. Я принадлежу к элите, а ты — пустое место: случись что, тебе живо найдут замену.

Я ослабляю хватку, он с трудом переводит дух, и я продолжаю:

— Как тебя зовут? И кто твой начальник? Только не глупи, я проверю.

— Моего начальника зовут Корв, а я просто номер…

— Давай, как тебя называют? Говори!

Он пристально смотрит на меня, ничего не отвечая, и неуверенно улыбается. Я спрашиваю:

— Мы знакомы?

— Да, Мето. Похоже, ты забыл, но это не страшно. Раньше ты никогда бы так не сказал. Просто теперь ты на стороне сильнейших. Успокойся, в память о прошлом я ничего не расскажу остальным. Позволь мне закончить работу, но знай, что я не боюсь ничего — даже смерти.

Я раздеваюсь и ложусь в постель, но я так взбудоражен, что не могу уснуть. Он драит умывальник. Я вижу его в профиль: у него впалые щеки, и он весь в прыщах. Глаза напоминают мне одного толстячка, который сильно страдал, когда нужно было бежать или взбираться по веревке. Он был объектом беспрестанных насмешек и часто уединялся. Почти все звали его Порцином, хотя настоящее его имя — Аттик. Его безвременное исчезновение нисколько не смутило детское сообщество. Как-то вечером он просто не пришел на ужин, и поскольку волноваться об этом официально воспрещалось, никто о нем больше не говорил. Тогда я был Синим, а он — Голубым. Он изменился до неузнаваемости.

— Аттик, как ты вырос!

Он улыбается:

— Смотрю, к тебе вернулась память. Ты был одним из немногих, кто называл меня этим именем, Мето. В Доме я пробыл недолго: Цезари решили, что я недостаточно быстро развиваюсь, и признали, что ошиблись во мне, но я все же успел научиться читать. Ты никогда не обижал меня. Никогда! Поэтому я не расскажу про эту ночь.

— Прости за мое поведение и извини, если я тебя ушиб. Пойми: если о моей выходке станет известно, пострадаю не я один.

— Где ты был?

Я тяну время: я поклялся, что больше никогда не попадусь, но нельзя оскорблять его недоверием. Я решаю сообщить минимум информации:

— Я ходил за лекарствами для Октавия, у него заражение в ухе. Слушай, у тебя есть ключ от комнаты? Можно на него взглянуть?

— Да, только быстро, я скоро заканчиваю.

Я внимательно рассматриваю ключ и кладу свой рядом с оригиналом для сравнения. Аттик протягивает мне руку, а затем уходит за своими пожитками.

— Пока! Может, еще свидимся.

— Кстати, это ты подложил мне записку, где меня называют предателем?

— Меня заставили. Я никогда не считал тебя предателем. Я знаю по опыту, что здесь никому нельзя верить на слово — можно полагаться только на своих собратьев.

— Спасибо, Аттик. Пока!

Меня будят грубыми толчками, и я с трудом встаю с кровати. На завтрак мои коллеги не приходят. Я едва не засыпаю за столом. Начало занятий — подлинная пытка. Я изо всех сил таращу глаза. Наконец Цезарь 2 выказывает беспокойство:

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Не выспался. Колики в животе.

— Ты знаешь, где находится санчасть, и сумеешь прочесть назначения лекарств. Сходи за таблетками и отдохни. Возвращайся ровно в одиннадцать. Сегодня мы устроим тебе экзамен.

Я радуюсь неожиданной свободе действий, но, придя в санчасть, сталкиваюсь нос к носу с Цезарем 3, который наверняка меня поджидал. Я здороваюсь, начинаю рассматривать коробки и быстро нахожу то, что искал. Еще я замечаю, что урна переполнена окровавленными бинтами — вероятно, мои приятели пострадали. Я ухожу, зажав в руке две таблетки, и собираюсь избавиться от них позже в комнате. Цезарь окликает меня:

— Мето, возьми еще одну и прими их сразу.

Я беспрекословно подчиняюсь. Надеюсь, все обойдется без последствий. Заметив его ухмылку, я задумываюсь: вдруг ему обо всем известно? Я прячусь в комнате и пытаюсь вызвать рвоту, но ничего не получается. Тогда я завожу будильник и тут же засыпаю.

За столом сидят Юпитер и двое Цезарей. Я сажусь перед папкой, на которой написано мое имя. Цезарь 2 жестом приказывает ее раскрыть, а его коллега включает секундомер. Внутри такие же листы, как в моем досье, но все карты «немые» и указаны лишь названия абзацев. Я не спеша заполняю пробелы, пока они наблюдают за мной. Затем я должен описать и объяснить принцип работы телефона и велосипеда, назвать основные наружные части автомобиля.

Наконец мне протягивают фотографии. Я замечаю, что некоторые детали либо отсутствуют, либо отличаются от оригиналов. Меня просят прокомментировать снимки.

— Семья Мартен позирует перед своим домом, его координаты — Z17, L215. Если внимательно присмотреться, эта фотография немного отличается от оригинала. На первый взгляд, здесь присутствуют все основные детали, но вот здесь, например, изменен оттенок цветов, а вон там стоит маленькая девочка по имени Мелани, тогда как на подлинной фотографии она стояла с другой стороны, рядом со своей матерью Жозианой. Ну и муж, которого зовут Анри, без своих привычных черных очков… Продолжать?