Мето. Мир

Когда я произношу имя Каэлины, его лицо суровеет:

— Эту я хорошо знаю — девчонка не промах. Не рассказывай ей о своих истинных мотивах, а то я не ручаюсь за твою шкуру.

Остаток пути мы плывем молча, обмениваясь многозначительными взглядами. Мы рады, что можем друг на друга рассчитывать. Лодка пристает в берегу, и я иду будить Еву. Мы прощаемся с Хуаном, а затем ступаем на понтонный мост. Я прошу свою подружку немного подождать, а сам иду проверить, свободна ли дорога. Мы направляемся в ближайший к порту сквер и прячемся в густых зарослях. Когда город просыпается и загораются первые рассветные лучи, лицо Евы светлеет и она словно сбрасывает с себя маску скорби.

Через час мы уже не спеша шагаем по тротуару, взявшись за руки. Она вертит головой по сторонам, наслаждаясь жизнью, которую и не надеялась снова увидеть. Я внимательно присматриваюсь к прохожим и проезжающим машинам. Покупаю Еве билет на поезд, она подносит его к носу, чтобы понюхать, и шепчет мне на ухо:

— Мне хочется, чтобы ты приехал ко мне когда-нибудь. Хочу, чтобы ты увидел меня настоящей — такой, какой я была раньше.

Она целует меня в шею и добавляет:

— Я стольким тебе обязана, Мето…

— Думай пока о себе. Даю слово, что постараюсь приехать, но ты должна набраться терпения.

— Я уже привыкла, но ты никогда не давал мне пустых обещаний. Береги себя, я не хочу тебя потерять. Я оставила Рваным Ушам записку и назначила в ней своего преемника — Октавия. Я подумала, что Промежуток станет для него таким же убежищем, каким служил мне, и это облегчит ваши встречи. Ну, и кому-то же надо лечить этих тварей…

Поезд подходит к перрону, и мы расстаемся. С трудом сдерживая слезы, я направляюсь в район «Э» и решаю пройти мимо дома № 187 в надежде увидеть кого-нибудь из членов своей семьи. Но когда я приближаюсь, оказывается, что движение на улице перекрыто, а вдоль тротуара стоит множество вооруженных людей. Из «моего» сада выезжает неимоверно длинный автомобиль, на заднем сиденье — старик и женщина. Мне удается поймать взгляд дамы: кажется, это моя мама… Агенты безопасности закрывают ворота, а полицейские рассаживаются по машинам и следуют за Марком-Аврелием. На улице вновь воцаряется спокойствие. Место встречи — в пятистах метрах отсюда, Каэлина сидит на скамейке у входа в сквер и притворяется, будто читает. Ее каштановые волосы собраны на затылке, я любуюсь ее большими темными глазами и сажусь рядом.

— Привет, Мето. На случай, если за нами следят, возьми мою руку и поцелуй меня, как делали Мишель с подружкой в саду. Так мы будем вызывать меньше подозрений.

— А почему бы тебе не взять инициативу в свои руки?

— В этом мире ее берут на себя мальчики. Только не спрашивай почему — я и сама не знаю.

— Ладно.

— Похоже, у тебя есть оригинальный план. Я тебя слушаю.

Пока я рассказываю о своих замыслах, она смотрит на меня с таким видом, словно я несу полную ахинею. Порой ей даже хочется перебить меня, и когда я заканчиваю, она выдерживает паузу, а потом спрашивает:

— Зачем ты все это мне рассказываешь? Ты же прекрасно знаешь, что я обязана представить рапорт.

— Не волнуйся: именно этот план я и предложил Цезарям.

— Значит, это просто хитрость, чтобы заманить Иеронима, и на самом деле ты не собираешься бунтовать против Дома?

Она переводит дух и с облегчением продолжает:

— Значит, хитрость. Так мне больше нравится.

Я избегаю ее взгляда: она еще не готова понять, но это лишь вопрос времени. Мы встаем и отправляемся на север. Вдруг она берет меня за руку и кладет голову мне на плечо. Этот порыв нежности напоминает о Еве: я представляю, как моя подружка прибыла на место, бросилась в объятия родителей и они простили друг друга. Каэлина стискивает мои пальцы, я поворачиваюсь к ней, и она целует меня в губы. Я наконец понимаю, что нас засекли. Мы ускоряем шаг, и на выходе из сквера Каэлина отпускает мою руку и убегает. Я — за ней. Мы лавируем между машинами и шмыгаем в узкую улочку. Вскоре Каэлина останавливается и толкает железную дверь полуразвалившегося дома, поднимает с земли металлический прут и блокирует вход. Мы пытаемся отдышаться, она прижимается ухом к замочной скважине, прислушиваясь, и через пару минут буквально набрасывается на меня с упреками:

— Мето, если ты не сосредоточишься, я аннулирую задание. Запомни: я еще никогда не подводила Дом и не собираюсь садиться в калошу из-за тебя.

— Извини, Каэлина, это больше не повторится.

— Это был последний твой шанс: у тебя больше нет права на ошибку.

Я вижу миловидное личико, но слышу грозный цезарский голос. Игра будет непростой. Я спрашиваю:

— Где мы?

— На конспиративной квартире группы «Э». Поскольку я с тобой, они решили, что тебе не нужно о ней знать. Подождем пару часов и выйдем через другую дверь. Думаю, лучше явиться к «сорнякам» ночью.

— Согласен. Мы должны повторить свои роли, придумать себе имена и биографии, поиграть в брата и сестру, напустить на себя жалкий вид: хорошо, что у нас есть время спокойно подготовиться.

Атмосфера постепенно разряжается. Каэлина — пунктуальная девочка и не признает никаких погрешностей. Мне нравится ее требовательность: она обнадеживает, но мне все равно удается пару раз ее рассмешить. Мы выбираем себе имена: она будет Вероникой, а я — Брюно. После трехчасового обсуждения она подытоживает:

— Мы хорошо поработали, Мето, а теперь попробуем немного отдохнуть: ночь будет долгой. Ты — первый, а я покараулю.

— Вряд ли я смогу сейчас заснуть.

— Ложись и клади голову мне на колени — я все устрою.

Я тотчас повинуюсь. Она прижимает указательные и большие пальцы к моему лбу и начинает массировать голову.

— Я делала так своей подружке Люсии, когда та не могла заснуть, и это очень хорошо помогало.

Массаж не из приятных, но вскоре у меня уже слипаются глаза.

Не знаю, сколько я проспал, но чувствую себя отдохнувшим. Каэлина ложится мне на колени и почти мгновенно засыпает. Я внимательно рассматриваю ее лицо, светлую и гладкую кожу, подрагивающие веки и, не в силах удержаться от соблазна, слегка касаюсь блестящих мягких волос. Изредка она морщится во сне.

Ровно через двадцать шесть минут Каэлина уже снова на ногах и разминает мышцы. Я достаю фонарик, чтобы осветить карту, и показываю пальцем маршрут. Каэлина тянет меня в другую комнату, ведущую во двор, усыпанный строительным мусором и обломками. Мы пересекаем его, выходим на улочку с глухими стенами и добегаем до главной дороги. Район кажется безлюдным, вдалеке слышен шум машин. Мы быстро шагаем, не встречая ни одной живой души, доходим до улицы с одинаковыми домами, перелезаем через невысокую изгородь и прокрадываемся в сад «фальшивого дома». Пару минут мы негромко стучимся в дверь гаража, после чего слышим первые звуки. Из зарослей за спиной выходит мальчик лет шестнадцати-семнадцати, который, должно быть, долго за нами следил. Он совершенно спокоен: подобные ситуации ему явно не впервой.

— Вы кто?

— Беженцы с «Либерты». Неделю назад солдаты пришли топить наше судно, но нас предупредили, и перед битвой капитан попытался эвакуировать детей на спасательных шлюпках.

Мальчик поднимает руку, и нас тотчас же обступают около десятка детей, которые принимаются нас обыскивать и отнимают сумки. Мы проходим внутрь дома. С кухни доносится запах еды. Мы рассматриваем лица сопровождающих. Все тот же парень говорит:

— Сядьте и объясните, как получилось, что вы постучали в дверь нашего гаража?

— Мы встретили в порту человека, который рассказал о вас, — отвечает Каэлина.

— Кто он?

— Мы не знаем. Он сказал, чтобы мы называли его Шефом, кормил нас и прятал три дня, а потом дал ваш адрес в обмен на часы нашего отца.

Каэлина закрывает руками лицо, словно пряча слезы, а я продолжаю:

— Нам больше нечего терять, поэтому мы готовы действовать и сражаться вместе с вами, чтобы отомстить за своих родителей и друзей. Пускай мы ничего не знаем о здешней жизни, но мы умеем драться с оружием или без, а еще мы смелые… и отчаянные.