Метро

Мужчина криво усмехнулся. Похоже, угроза Гарина подействовала на него не больше, чем на самого Гарина игра желваками.

«Мы на пределе. Мы все здесь на грани, на краю. Так недолго и убить друг друга, была бы причина или даже малейший повод», – подумал Гарин.

Он шумно выдохнул, обернулся к дочери и погладил ее по голове.

– Я сейчас, принцесса! Стой здесь, никуда не уходи. Только помогу им и вернусь.

Он еще раз выразительно взглянул на мужчину. Тот с отсутствующим видом смотрел в сторону, будто все происходящее его никак не касалось.

– Я сейчас вернусь, – прошипел Гарин и побежал по платформе к выходу из тоннеля.

Он еще не знал, что через минуту он получит повод для убийства. Найдет недостающее звено в цепочке, и тогда все станет на свои места.

Вода была такой холодной, что обжигала. Дениса Истомина сотрясала сильная дрожь, и он всерьез опасался откусить себе язык.

Он так и не смог уяснить, чем вызвана эта дрожь: холодом? Или страхом? Или тем и другим одновременно?

Денис вынужден был признать, что ничего более ужасного до сих пор с ним не случалось, включая, разумеется, и катастрофу, пережитую в Башне.

Нет, там тоже было страшно и тоже очень опасно, но вид на все четыре стороны и голубое небо над головой рождали обманчивое впечатление свободы и близкого спасения. Здесь же был каменный мешок, заполненный водой.

Но Денису казалось, что он уже не так боится, как два месяца назад. И дело не в том, что он привык к экстремальным ситуациям, просто сейчас с ним была Алиса, и он больше опасался не за себя, а за нее.

Он не сопротивлялся течению, это было бы бесполезно. Стоит только попробовать, и шаткое равновесие, которое им удалось обрести, будет нарушено.

Это очень смахивало на «Тобогган» – аттракцион в «Трансвааль-парке». «Тобогган» – это черная труба, по которой ты несешься с бешеной скоростью, не разбирая, где верх, где низ, где право, а где лево.

Фокус состоял в том, чтобы не дергаться. Сложить руки на груди, напрячь шею и мчаться себе вперед, позабыв о времени. Ведь рано или поздно труба все равно кончится, и ты выпадешь в бассейн. Главное – не торопить эти секунды, позабыть о них и просто ждать окончания аттракциона.

И сейчас он постарался внушить себе то же. Течение уносило их по тоннелю. Оставалось только терпеливо ждать момента, когда хоть что-нибудь будет зависеть от их действий.

Денис подхватил Алису под мышки и старался держать ее над водой. Это было совсем не сложно: девушка казалась невесомой.

С собакой было похуже. Папка, висевшая у него на шее, то и дело уходила под воду; он слышал, как заливистый визг в эти секунды становился громче, стремительно нарастал до высшей точки и внезапно обрывался.

Тогда Денис отталкивался от дна и выскакивал на поверхность; прерванный визг повторялся снова, а Денис мысленно радовался, что Алиса всего этого не видит.

Он не мог постоянно отталкиваться ото дна; если бы он чуть-чуть замешкался, течение перевернуло их; а потерять ориентацию и погрузиться под воду в кромешной темноте было равносильно смерти. Собственно, это и было смертью.

Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как они выпрыгнули из вагона. Зато он знал другое: с Алисой все более или менее в порядке. И будет в порядке, пока они вместе.

Денис вдруг почувствовал, что течение стало замедляться. Денис раскинул руки, пытаясь нащупать стенки тоннеля, но пальцы встретили лишь воздух – видимо, они с Алисой плыли ближе к середине.

Момент, когда нужно было действовать, настал. Денис выпрямил и напряг ноги. Оказывается, здесь было совсем не глубоко.

Он коснулся дна тоннеля и замешкался. В какую сторону идти? И спереди, и сзади была одинаковая чернота.

Течение подсказало ему. Денис развернулся и крепко обхватил Алису – свою Прекрасную Даму, свою хрупкую коротышку, девушку со странными и такими пленительными чертами лица.

Ее ноги болтались в воде, не доставая дна.

Идти было нелегко; он то и дело натыкался на плавающие тела. Но Истомин лишь сильнее закусывал губу и изо всех сил старался не закричать, чтобы не напугать Алису.

Денис почувствовал, как холодные губы Алисы покрывают его лицо быстрыми поцелуями, будто она очень торопилась и боялась не успеть. Она что-то шептала ему на ухо, и это было самым лучшим, что она могла сделать.

Ее чистый, нежный голос не позволял Денису забыть, что в мире существует что-то еще, помимо мрачных полузатопленных тоннелей, набитых мертвецами. Что-то еще, ради чего стоит жить и биться.

Он тяжело дышал, но ноги не чувствовали усталости; Денис был готов прошагать с Алисой на руках хоть всю Таганско-Краснопресненскую линию – туда и обратно.

Когда впереди забрезжил слабый свет, Алиса радостно воскликнула:

– Вижу свет в конце тонне-е-еля!!!

И Денис зашагал быстрее. Он уже почти бежал, расталкивая трупы. Он знал, что там, впереди, их ждет избавление от липкого холодного ужаса – пустынный бетонный островок, где, по его уверениям, ночуют подземные красавицы, вылупившиеся из зеленых кожистых яиц.

Все его мысли, чувства и силы полностью переключились на одну-единственную цель: поскорее добежать до заброшенной станции. Там можно будет перевести дух.

Поэтому он не сразу услышал слова, которые произнесла Алиса. А когда услышал, до него не сразу дошел их смысл. А когда дошел, он чуть было не повалился от смеха в черную воду.

Алиса сказала:

– Знаешь что, красавчик? Ты у меня пойдешь в институт. Я тебя заставлю. Фазер подарит новую машину, и это будет очень кстати, потому что я никогда больше не спущусь в метро! – Она выдержала паузу и добавила: – На твоем месте я бы согласилась даже на «Запорожец».

А потом она оглушительно завизжала и впилась острыми зубами в мочку его уха.

Наверное, вовсе не ее незамысловатая шутка заставила Дениса рассмеяться. Если честно, она была не такой уж и смешной.

Но здесь, где каждый шаг вел в пугающую неизвестность, где само время застыло и не было слышно ничего, кроме гула воды, эта шутка показалась Денису восхитительной.

Он уже знал, что так и поступит. Он вернется в институт и вовсе не из-за машины; просто теперь он боялся хоть что-нибудь упустить, даже самую незначительную мелочь.

Алиса… Она, как всегда, была великолепна. Она была самым значительным событием в его жизни; да что там событием? Она и была самой жизнью. Денис не представлял, как он сможет провести без нее хотя бы минуту.