МетрОполь

Артур тряхнул головой, распечатал блок, достал пачку, и похолодел настолько, что, казалось, обморозились даже зубы… медленно, как в летаргическом сне, он протянул руку к брючному карману. Пусто. К другому. Вот она! Медленно, лаская, он вынул одноразовую желтую зажигалку «Criket», сжал ее в кулаке, поднес к губам, поцеловал, после прикурил сигарету. Вдохнув дым так, что он, пожалуй, проник до самых пяток, Артур сделал крошечный глоток водки, и перевел дух.

– Сейчас все будет, – выдохнул он, не сводя глаз с перспективы, – появится этот паршивый вагон, метро это гадское появится, все будет. Будет. Так, что тут у нас? Нарезочка… нарезочка это хорошо.

Разодрав зубами упаковку, он машинально проглотил пару тонких, безвкусных ломтиков.

– Будет, обязательно будет… просто подожду, – докурив, Артур жадно, торопливо взялся за вторую, – просто подождать надо… главное, чтоб задница к «Белиссимо-пицце» не примерзла… надо еще журнал подложить.

Поднявшись, он полез, было, за журналом, но тут его внимание кое-что привлекло. Не веря глазам, он подошел поближе. Так и есть. В снегу виднелись отчетливые следы босых ног, довольно маленьких ног.

– Кажется, скоро я найду своего Пятницу, – пробормотал Артур. Прежде чем пойти по следам, он вернулся за коробкой от пиццы.

Следы сворачивали с тропинки и уходили влево.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнул Артур, и сам поморщился от собственной глупости: в чистом поле не виднелось даже намека на укрытие или постройку, где мог бы находиться «кто-нибудь». Но, по следам пойти следовало, хотя бы из простецкого любопытства. Набрав побольше воздуха, будто собирался прыгнуть в воду, Артур ступил в снег и провалился почти по колено. Через пару мучительных минут, он увидел небольшой сугроб, откуда торчала босая, почти детская нога.

– Эй, – Артур бросил пакет в снег и неловко побежал к сугробу. Раскидав снег, он увидел практически голого, если не считать коротких драненьких шортиков, мальчишку лет двенадцати. – Эй, пацан, – Артур приложил ухо к его груди, – пацан, ты живой?

Сердце билось. Артур похлопал его по бледным, в цвет снега щекам, но тот никак не отреагировал.

– Пацан, пацан, – Артур принялся доставать его из сугроба, попутно отряхивая от снега, – скажи хоть что-нибудь, а? Ты меня слышишь?

Мальчишка оказался легким, почти невесомым, с длинными, ниже лопаток, светлыми, почти белыми волосами. Артур взял его на руки, прихватил свой драгоценный пакет и вернулся на тропинку.

– Эй, пацан, – Артур пытался тормошить его на ходу, – ты давай не козли, ты давай очухивайся!

Что делать в случае переохлаждения, Артур не знал, на ум приходил только один безотказный способ – растереть мальчишку водкой, но, опять же, было неизвестно, можно ли это делать на улице, в снегу.

Хотя «Пятница» и был легким, тащить его на руках вскоре стало тяжеловато, тогда Артур перекинул безвольное тощее тельце через плечо, и жизнь чуть-чуть наладилась.

Примерно через полчаса такого марш-броска, перед глазами Артура поплыли синие круги, а от бесконечной белизны до слез резало глаза, но он упорно двигался к темнеющей вдали полоске. Чтобы отвлечься от разрушительных мыслей, Артур стал размышлять на тему: «Как же пацан мог тут оказаться?» Он не был ранен, следы только его ног. Само собою напрашивалось – он сам сюда пришел и сам залез в сугроб. Артур так задумался, что едва не проскочил удивительное явление: на обочине тропки стояла самая, что ни на есть, обыкновенная скамейка из плохо струганного дерева. Пнув ее пару раз ногой и, убедившись, что скамейка настоящая и не является обманом расстроенных снегом глаз, Артур смахнул с сидения прохладные хлопья и уложил мальчишку на спину. И рассмотрел его как следует. В принципе, рассматривать было особо нечего, пацан как пацан, ничего сверхъестественного, старенькие шортики неприятного бурого цвета, белые, с едва уловимой желтизной волосы – обычно такой цвет получается после экспериментов школьниц с перекисью водорода.

– Э-ге-гей, Снегурочка, – Артур похлопал его по щекам. Никакой реакции, лишь едва заметно поднимающаяся и опускающаяся грудь. – Ладно, приступим.

Открутив пробку, Артур плеснул немного в ладонь и поочередно принялся растирать стопы, грудь, виски. Затем умудрился влить пару капель ему в рот. Пацан закашлялся так, будто хватил целый стакан и соизволил, наконец-то, открыть глаза. Артур замер с открытой бутылкой в одной руке и пробкой в другой. Молочного цвета белки, бледно-желтые глазные яблоки, узкие оранжевые зрачки.

– Во, как…ничего себе… Эй, ты меня видишь? Алле, прием, как слышно? Ты не слепой? Не глухой? Не дебил?

Мальчишка молча поднялся и сел, не сводя взгляда с Артура, из чего он сделал вывод, что эти глаза зрячие.

– Паца-а-а-ан! Скажи хоть слово-о-о!

– Слово, – тихо произнес он, и Артур несказанно обрадовался.

– О, значит, ты все понимаешь, разговаривать умеешь. Скажи еще что-нибудь.

– Зачем ты меня спас? – он наклонил голову, исподлобья глядя на спасителя отнюдь недружелюбным взглядом, вкупе с цветом его глаз, смотрелось жутковато.

– Здрасте. – Артур присел рядом и полез в пакет за сигаретами. – Я тебя тащил, чуть не надорвался, водку на тебя тратил, ты мне тут теперь козу рисуешь?

– Ты не должен был так поступать! – назидательно отрезал щенок, и Артур от изумления едва не подавился дымом.

– Давай зашвырну обратно, мне не трудно. Конечно, назад я тебя не поволоку, здесь закину – на раз. Еще дальше, чем было.

– Теперь уже поздно, все с начала надо начинать, придется заново готовиться.

– К чему?

– К смерти.

– Ага. – Артур с сожалением посмотрел на выкуренную до фильтра сигарету. – Значит, ты здесь умирал, а я тебе помешал? Вы уж простите, дяденька, я ж по незнанию.

Мальчишка молчал, хмуро разглядывая свои босые ноги. Артур отбросил фильтр в снег и глотнул водки, с досадой отметив увеличивающуюся пустоту в стеклотаре.

– А чего помирать надумали, если не секрет?

– Разве ты не видишь, кто я такой?

– Ну… вижу.

– А что тогда спрашиваешь?

– Может я, конечно, не все правильно понимаю… ты с родителями, что ли поругался?

– У меня нет родителей, – слова он произносил с каким-то неуловимым акцентом, похожим на немецкий.

– А, сирота, значит, но тоже не повод для грусти. Я, к примеру, тоже сирота, и ничего, жив.

– Ты издеваешься надо мной? – он поднял голову и посмотрел на Артура зло и обиженно.

– Спаси боже, и не думал.

Наконец, пацан удосужился повнимательнее присмотреться к внешнему виду Артура. Осторожно потрогав его рубашку, он неуверенно произнес:

– А что ты тут вообще делаешь?

– Сам бы хотел знать, – Артур убрал бутылку в пакет, начиная борьбу с искушениями.

– Ты же гроган, вы здесь не живете.

– Я… кто?

Пацан не ответил, теперь он пристально изучал брюки и светлые летние ботинки Артура, волею снега, превращенные черт-те во что.

– Так как ты меня назвал?

– Гроган… – мальчишка принялся медленно, незаметно отодвигаться от Артура подальше.

– Спокойнее, – Артур продемонстрировал пустые ладони и желание продолжать диалог, – выслушай меня, мне нужна помощь и я готов ее на что-нибудь обменять.