Миг всемогущества
Шрифт:
МАРИ [поднимаясь]. Царевич Дмитрий, встаньте. [Дмитрий встает. Савицкий снова прячется за деревья. Мари делает шаг вперед, снимает со своей шеи цепь с золотым крестом и говорит серьезным голосом.] Поклянитесь на этом кресте, который святая женщина, мать, умирая, прикладывала к своим губам, что, если Провидение возвратит вам корону ваших предков, вы никогда не употребите оружие против моей родной Польши; что, напротив, вы будете ее верным союзником и станете помогать ей при любых опасностях.
ДМИТРИЙ. Клянусь!
МАРИ. Поклянитесь, что вы снимите все ограничения и запреты, касающиеся
ДМИТРИЙ. Клянусь от всего сердца!
[Савицкий делает одобрительный жест.]
МАРИ. Поклянитесь, наконец, что вы будете царствовать, следуя священным Евангельским заповедям, и употребите всю свою славу, чтобы сделать свой народ справедливым, свободным и счастливым.
ДМИТРИЙ. Я клянусь! Да, я клянусь!
МАРИ [подавая ему руку]. Вот моя рука. С этого дня я буду вашей супругой перед Господом, вашей верной спутницей в радости и в горе.
ДМИТРИЙ. Ах, теперь мне не страшны никакие невзгоды! Сердце подсказывает мне, что я одержу победу и поведу вас к алтарю, завоевав для вас диадему, которая единственно достойна вас украсить.
МАРИ. Дмитрий, наши судьбы с этой минуты соединились раз и навсегда; запомните, что я вам здесь торжественно пообещала: в час опасности я всегда буду рядом с вами.
[Савицкий выходит из-за деревьев и кашляет, чтобы обозначить свое присутствие.]
Сцена VI
ТЕ ЖЕ; ИЕЗУИТ САВИЦКИЙ.
САВИЦКИЙ. Laudetur Jesus Chistus 12 !
ДМИТРИЙ. Приветствую вас, преподобный отец.
САВИЦКИЙ. Государь, мне нужно с вами переговорить. [Поворачиваясь к Мари.] Мари, дайте мне вашу руку. [Берет ее под руку и провожает в замок.] Дочь моя, вы приняли торжественные обязательства, не оскорбив вашего отца; идите же, расскажите ему обо всем, как подобает послушной и благочестивой дочери. [Отпускает ее руку.] Идите без страха: Господь благословит вас, ибо вы подумали о нем… [Возвращаясь к Дмитрию, в сторону.] Между нами говоря, девица весьма облегчила мне задачу. [Делает почтительный жест Дмитрию, приглашая его присесть на скамью. Оба усаживаются.] Я вынужден с грустью сообщить вашей светлости, что усилия ваших друзей, предпринятые в Сейме, не привели к ожидаемым результатам.
12
Слава Иисусу Христу! (лат.)
ДМИТРИЙ. Я знаю, преподобный отец.
САВИЦКИЙ. Никогда бы не подумал.
ДМИТРИЙ. Отчего же?
САВИЦКИЙ. Оттого что вы только что привязали к себе обязательствами дочь воеводы.
ДМИТРИЙ [в сторону]. Он все слышал.
САВИЦКИЙ. Как будто ход событий находится в ваших руках.
ДМИТРИЙ. Преподобный отец, я не забыл, что являюсь гостем воеводы и многим ему обязан. Я люблю панну Мари, и искренне признался ей в этом; но я просил ее дать мне лишь небольшую надежду. Я буду достоин стать ее супругом только тогда, когда смогу возвести ее вместе с собой на трон.
САВИЦКИЙ.
А могу ли я спросить у вашей светлости, на какую поддержку вы рассчитываете, чтобы достичь этого результата?ДМИТРИЙ. Честное слово, преподобный отец, я рассчитываю только на самого себя.
САВИЦКИЙ. Этого мало.
ДМИТРИЙ. Но разве я не законный государь, не закон во плоти?
САВИЦКИЙ. Разумеется, вы есть закон, ваш противник – преступник; но у него есть войско, которого у вас нет.
ДМИТРИЙ. Его войско будет моим, как только я вступлю в пределы страны и она узнает о моем существовании.
САВИЦКИЙ [с сомнением качая головой]. Не надейтесь на это, государь. В России вас почитают мертвым уже пятнадцать лет, и злодей-Годунов предпринял все возможное, чтобы упрочить это заблуждение. Красивых слов нынче не хватит, чтобы разуверить народ.
ДМИТРИЙ [глухим голосом]. Я разыщу свою мать, чье свидетельство будет для всех решающим.
САВИЦКИЙ. Доберетесь ли вы до вашей матери, не повстречавшись с кинжалами агентов Годунова? Но допустим даже, вы сумеете проникнуть в монастырь, куда она удалилась, – уж не знаю, где он находится, – не боитесь ли в этом случае навлечь смерть на нее?
ДМИТРИЙ [опускает голову и некоторое время молчит]. Я вижу, вы считает мое дело проигранным?
САВИЦКИЙ. Это как посмотреть: я полагаю, в ваших силах привлечь дополнительные мощные силы на свою сторону.
ДМИТРИЙ. Какие могут быть дополнительные мощные силы, кроме Сейма?
САВИЦКИЙ. Вы забываете о двух: папа и король Сигизмунд III.
ДМИТРИЙ. У понтифика нет ни явного интереса, ни действенных средств, чтобы помогать мне.
САВИЦКИЙ. Вы полагаете?
ДМИТРИЙ. Что до короля Польши, его руки связаны Сеймом, а, кроме того, он уже предупрежден обо мне пресловутыми годуновскими воззваниями.
САВИЦКИЙ. Известно, чего стоят эти воззвания. [Наклоняясь к царевичу.] А если я заверю вас, что папа и король Сигизмунд возлагают на вас большие надежды и готовы оказать вам действенную помощь.
ДМИТРИЙ. Вас уполномочили сообщить мне об этом?
САВИЦКИЙ. Позволит ли ваша светлость прежде задать вам вопрос?
ДМИТРИЙ. Говорите.
САВИЦКИЙ. В случае если вы, ваша светлость, взойдете на престол, каковы будут ваши действия в отношении католической церкви?
ДМИТРИЙ. Преподобный отец, я был бы искренне рад открытому примирению Восточной и Западной церквей хотя бы ради чисто политической цели: чтобы Россия оказалась вовлечена во всеобщее движение к культуре, от которого она сейчас изолирована из-за своей особой веры. Но самая абсолютная власть бессильна в вопросах веры, ею нельзя управлять. Все, что может сделать глава государства, и что, без сомнения, сделаю лично я, – это предоставить всем религиям равную независимость деятельности.
САВИЦКИЙ. Уточним вопрос. Входит ли в ваши намерения обеспечить католическому, римско-апостольскому духовенству свободу отправления культа на всем пространстве московской империи?
ДМИТРИЙ. Католическому духовенству, как и священникам других религий, но большего от меня не требуйте. Если вы единственно являетесь носителями правды, что я не могу определить по своему неведению, ваша правда восторжествует.
САВИЦКИЙ. Я принимаю уступку, которую вы мне делаете, за точку отсчета.
ДМИТРИЙ. Хочу обратить ваше внимание на то, что введение религиозной свободы в России не может быть делом одного дня.