Мила

— Х-хочешь д-да?.. — неуверенно проблеял застывший молодой вампир, видимо, боясь пробудить охотничьи инстинкты.

— Мясо? — мурлыкнула она, подаваясь вперёд, совершенно не обращая внимание на препятствие в виде оборотня.

— И овощи. — более смело заговорил вампир, хотя я видел, что это напускное. А вот Миле ответ не понравился. Побледнев, она резко отпрянула и прикрыла рот ладошкой.

— Что? Плохо? Лек… — запаниковал, коря себя, что не сдержался и позволил что-то большее, чем поцелуи. Ну какое к арховой матери соединение, когда истинная беременная?!

— Не нужно лекаря. — быстро перебила меня жена. — Нур, пожалуйста, убери овощи. Вообще. А мясо оставь. И… Сырого принеси…пожалуйста. — и так она жалостливо посмотрела на всех, что мы как-то разом захотели сбегать на охоту, принести дичь посвежее.

— Ну овощи же полезны… может хотя бы немного оставлю?.. — и Нур совершил самую большую ошибку. Он открыл крышку с блюда. С тихими, но очень нецензурными ругательствами, Мила побежала в сторону ванной. И через секунду всем нам были слышны звуки несогласия желудка питаться зеленью.

— Не знай, что мы с ней ещё не спали, подумал бы, что у нас будет котёнок. — поражённо прошептал Сеер и перевёл злой взгляд на вампира. — Она же сказала, что никаких овощей! — шипящий, с рычащими нотками голос брата, заставлял бедного парня пригибаться от страха. Или это от силы альфы, что он непроизвольно выпустил?

— Нур, уноси ноги, пока можешь. — забрав с подноса стакан взвара, Селим приоткрыл для брата дверь и чуть не придал ему ускорения под зад, когда оборотень подорвался за смертником, из-за которого страдает его истинная. Благо, обернувшегося каракала перехватил Торий. Мы, конечно, тоже переживали за Милу, но не желали немедленно снести голову провинившемуся. Да и Сеер то не хочет, но его звериная часть, что так и не соединилась с истинной и поэтому не чувствующая её — очень переживает и старается устранить причину недомогания столь кардинальным способом.

— Кто-нибудь может объяснить, какого хрена у меня начался токсикоз?!

В дверях, расставив ноги на ширине плеч и опершись руками в дверной проём, растрёпанная, побледневшая, но злая и в пушистом халате стояла наша истинная. Мы так и застыли. Я, стоящий голышом на кровати, хотевший поймать взбесившегося друга. Селим с растерянной полуулыбкой, держащий стакан успокоительного. И Торий, обнимающий каракала, как родную маму. Все мы сейчас смотрели на Милу и думали, что Бог Жизни вчера был прав и наша семья всё-таки с приветом.

— Нэбирос, ты прикрылся бы хоть. — жена обвела мою фигуру красноречивым взглядом. — Торий, отпусти Сеера, пожалуйста. А ты, Селим, молодец, что решил забрать у Нура стакан. Что-то мне подсказывает, что с вами, этот напиток у меня станет вместо чая. — тяжело вздохнув, девушка прошла до вампира и забрала взвар.

Это с нами то?! Она что, позабыла прошлые дни?! Ей-богу, чуть не заржал, но супруга была в не настроение, так что только тихо хмыкнул, отправляясь в ванную. Быстро приняв душ, обернул вокруг бёдер полотенце и вышел. Мила лежала в постели, прикрыв рукой глаза. Жена была такой бледной, что испуг, до этого немного отступивший, накрыл с новой силой.

— Мили, ты как, родная? — протиснувшись поближе к жене, взял за руку, ободряюще сжимая и передавая немного силы.

— Как-как… — издевательски передразнила, коверкая смешные рожицы. — Да чтоб вам самим все прелести беременности на себе испытывать! Чтоб вопросов дурацких не задавали. — я понял, что нас наградили проклятием, когда желудок в срочном порядке потребовал еды, а стоило о ней подумать, начинало мутить.

То, что я при этом испытывал эмоционально было намного страшнее! Мне никогда не хотелось плакать и разнести всё в пух и прах одновременно. Переглянувшись с остальными, осознал, что ни один так влип и даже облегчённо выдохнул. Тут в дверь постучали и в спальню вошёл Нур, с полным подносом мяса. Варёное, жаренное, тушёное и даже сырое мясо — сейчас вызывала такой прилив аппетита, какой не испытывал и после самых изнурительных тренировок.

— Мил, а я тебе мяса принёс. Смотри какое вкусное! — вот только бедный вампир явно не рассчитывал наткнуться на столько голодных глаз.

Да мы готовы были его слюной обкапать! И только потом я начал осознавать, что эти эмоции и желания не мои. Всё это испытывала наша женщина и с помощью проклятия проецировала на нас. Вот мы влипли…

Глава 22

Селим Халит

Как там Мила говорила — песец подкрадывается незаметно? Сейчас я был с ней полностью согласен. Чувствуя себя из-за проклятия, не самым лучшим образом, только и надеялся, что жена вот-вот проявит своё милосердие и снимет с нас это. Ну не хочу я чувствовать прелести беременности! Не по природе это!

Ой…

Кажется, на эмоциях выпалил это вслух, потому что драгоценная супруга посмотрела, как на врага народа и глядя мне прямо в глаза, медленно и столь же кровожадно впилась зубами в сырой кусок мяса. И ведь не скажешь сейчас, что она человек. Что оказывается беременность с женщинами делает.

— Не по природе, значит? — сощурившись, на меня посмотрели глазами полной Тьмы, что словно веселилась, наблюдая за всеми нами. — А ты, думаешь, по природе определять беременность на таком маленьком сроке? По природе, испытывать токсикоз, который обычно начинается со второй недели? По природе, желать разнести по кирпичику дом, потому что мне не понравился запах овощей? — тяжело дыша от злости, говорила она сквозь сжатые зубы. Что странно, Нур убегать не пожелал, а приклеился к стене, будто часть интерьера. Хотя, если честно признаться, у самого такие мысли закрадывались. Прикрыв глаза, Мила сосредоточилась на дыхании, успокаиваясь. А потом с остервенением принялась уничтожать содержимое тарелок, позабыв и о нас, и о приборах. Чем больше она ела, тем спокойнее и сытее становилось нам. Я это отчётливо видел, по вытягивающимся в изумлении лицам побратимов. — Так что за план вы придумали? — спустя десять минут, истинная смотрела на нас благосклонно и даже с нежностью. Интересно, остальные мужчины, своих беременных жён тоже боятся или это только нам так повезло? Это же надо, какой разгон от «я вас всех съем» до «как же я всех люблю» и обратно.

— Мы купим всех рабов, привезём в поместье, и ты найдёшь среди них своего истинного. — с воодушевлением начал я и заметил, как глаза жены увеличиваются в размерах.

— Ладно, допустим. — выдавила она из себя, тряхнув головой. — Но куда ты денешь остальных? Сразу предупреждаю, может для вас это и нормально — иметь рабов, делать из них игрушки для развлечения публики, но для меня нет. Я не позволю их вернуть назад! Есть возможность их отпустить?

— Нет. По нашим законам, если раб хочет получить свободу, должен отработать сумму своей покупки и все долги, которые у него есть. — ответил демон.

— А если раб оказывается истинным какой-нибудь женщины? Как у меня.

— Обычно таких приказывают убивать. Женщины знают, что такой истинный ничего не может дать. — спустя несколько минут молчания, всё-таки ответил.

Я сам видел, как один раб оказался истинным Витари и как та с этого бесилась. Да, её разум затмевали инстинкты, которые говорили соединиться с избранником, но эта женщина любит деньги больше, чем что-либо другое. Она отдала приказ убить раба через несколько дней после знакомства, хотя и сама потом несколько лет ходила словно тень, потеряв часть души. Зато другие женщины говорили, какая она молодец, что не позволила внутреннему зверю взять верх над разумом и принять в семью раба.

— Я не позволю убить своего истинного! — в предложении не было ни одного рычащего звука, но у Милы получилось сказать это с такой силой, что у Сеера вылезли и прижались к голове уши.

— Милая, его никто и не тронет. — Торий успокаивающе погладил девушку по голове. — Я пойду вместе с Селимом и прослежу за всем. А потом мы вместе снимем с них ошейники. Хорошо?

— Да-а-а… — истинная зевнула, прикрывая рукой рот и сонно потерла глаза. Я и сам чувствовал, что после обеда супругу разморило и её клонит в сон. У беременных должно быть так?