Мила
Шрифт:
— Я точно поседею с этой женщиной! — обстановку разрядил возглас лекаря, который в панике хватался за волосы, чуть не плача. — Мало того, что беременна, так она ещё подвергает себя опасности.
— Динаэль, ну хочешь, после родов отправиться в отпуск? В бессрочный. — предложила подбежавшему ко мне эльфу, прощупывающему пульс и пуская по телу обследующее заклинание. Бедный, бедный эльф. О беременности знает только несколько часов, а у него уже вторая истерика за это время.
— Молодая госпожа, вы действительно беременны? — с почтением спросил серый от испуга стражник.
Ясно дело, они, наверняка, шли наблюдать за дракой избалованных женщин, и в случаи чего не позволить убиться, а тут — драки нет; рабы не бегут к «хозяйке» причитая, что их похитили
— Можете отправить ко мне своего лекаря для проверки. — с таким же почтением ответила вампиру, чем кажется повергла его в шок, не став спорить.
Он, махнул себе за спину и вперёд вышел эльф почётного возраста в зелёной мантии. Ему было явно больше тысячи годков, но шагал он бодренько и словно светился изнутри. Он становился всё ближе, а внутри меня разливалось спокойствие, словно повстречала давнего знакомого. На губах растекалась радостная улыбка, хотелось уже самой к нему подойти, так желала почувствовать тепло его ауры.
— Ну здравствуй, молодая госпожа. — добродушно прокряхтел он, улыбаясь, отчего на лице появилось ещё больше морщин.
Поздоровавшись, сама потянулась за его рукой, кладя на живот и щурясь от удовольствия, когда по телу растеклось тепло и сила. Я чувствовала, как полученная сила питает плод, даря в ответ свой Свет. На лице старика отразилась растерянность и недоверие, превращаясь в благоговение. А я увидела воспоминание этого эльфа. Он был совсем крохой, когда возле него появилась девушка невиданной красоты с золотистыми волосами. Она опустилась возле него на ковре и запела красивым, мелодичном голосом песню о любви богини и смертного. Об их расставания на долгие лета, о старости и молодости, о возрождении и новый ветви эпохи. Я откуда-то знала, что эти воспоминания сейчас видит и эльф Тарлианэль.
Мы смотрели друг на друга, словно громом поражённые. Я не верила, что вот этот старик истинный моей дочери. Но если верить воспоминанию, Глиана (то, что это была она, никаких сомнений не было) как-то сейчас запустила у этого эльфа перерождение организма и через какое-то время он станет вновь молодым и прекрасным лордом. Чтоб мне посидеть! Наверняка же, это происшествие со мной свяжут особо умные личности! Дочь ещё не родилась, а чудить уже начала. Вся в мать, ёлы-палы! Хотелось рассмеяться на нервной почве. Вот мужья то обрадуются, узнав новость! Не сдержавшись, всё-таки рассмеялась, под конец, кажется, начав всхлипывать. Мозг перестал успевать за обработкой информацией и решил уйти в отпуск, отдавая все полномочия эмоциям и гормонам.
— Мо-молодая г-госпожа, — растерянно бормотал эльф, успокаивающе хлопая по руке. Ну, хорошо, что не мамой или тёщей назвал. — ну, не расстраивайтесь вы так. Всё будет хорошо. — а уверенности в голосе ни на грамм.
— Д-д-да ид-ди т-ты, — проквакала, вытирая слёзы. — по-пока… му-мужьям не…не сказала-а-а! — всё. Мозг отключил все процессоры и ушёл в спячку на девять месяцев, а я хлюпала соплями, то и дело вытирая слёзы.
Меленько закивав, старец поковылял быстрее прежнего назад. И только облепившие меня истинные пытались успокоить и выведать хоть что-то, рыча вслед Тарлианэля.
— Молодая госпожа нас обманула? — по-своему понял моё состояние глава стражи.
— Нет. Она и правда беременна девочкой. — вытирая выступивший пот со лба, пробормотал хрипло старик, а я от его голоса совсем поплыла.
Я не плакала. Нет. Я рыдала, огромными крокодильими слезами, уткнувшись в рубашку Селима и почему-то не могла остановиться. Наверное, страх от появления на территории посторонних, настроенных враждебно дам, которые к тому же, претендуют на моих истинных, дал о себе знать. Но почему именно слёзы? Почему я не могу разнести и проклясть всех к чёртовой бабушке, чтобы даже рты не смели открывать в сторону моей семьи?! А может, всё-таки могу?..
От понравившегося предположения и картинки, вставшей перед глазами, даже немного успокоилась, приподняв на чужаков глаза полные Тьмы.
На губах заиграла злая усмешка, не обещавшая посторонним ничего хорошего. Отойдя на несколько шагав от мужа, я точно знала, что должна сделать. Подняв руки на уровне солнечного сплетения, сложила пальцы в какую-то загогулину, что в здравом уме никогда бы не смогла повторить. А затем резко выпрямила руки вперёд! Всех чужих, который я не желала видеть в своём доме, вышвырнула за ворота поместья волной с такой скоростью, что специализированные маги просто не успели хоть что-то противопоставить. Чувствуя внутри злорадное удовлетворение, прошла на границу прозрачного купола, который установился после освобождения территории.— Ещё хоть раз, в мой дом решит прийти чужак без приглашения — пожалеет, что родился на свет. Мне будет плевать, кто это будет — мужчина или женщина, получит каждый. — мой голос раздавался в тишине, набатом колокола, заставляя пригибаться от той силы, что я вкладывала в слова. — А теперь вы, дамы. Я проклинаю, вас, каждую! Клянусь, вы не умрёте, но будете испытывать боль и отвращение к самим себе, вы будете ненавидеть себя до тех пор, пока не поймёте, из-за чего это происходит! Вам никто не сможет помочь. Вы должны найти причину сами! И если вам вдруг захочется убить меня, или близких мне существ, знайте — вы отправитесь следом. И плевать, если вы просто заказчицы. — я не стала придумывать что-то новое, а повторила вчерашние слова. Всех женщин, кроме Витари, скрутило судорогой боли. Болезненный крик четырнадцати женщин был страшен по своей силе и бил собравшихся осознанием того, что я причинила боль без какой-либо магии. А уж сами маги это точно знали и видели. Несколько женщин потеряли сознание, что означала только одно — они недавно кого-то пытали и получали от это наслаждение. — Господа, разбираем своих дам и валим на все четыре стороны!
Улица опустела в считанные секунды. На меня бросали ненавистные взгляды, проклинали и желали сдохнуть в муках дамы, не потерявшие сознание. Но их пожелания пролетали мимо, вызывая на губах только грустную усмешку. Внутри было опустошённо. А ещё очень голодно. Вот же, я тут порефлексировать хочу, а желудку только бы пожрать! И словно желая поторопить свою хозяйку, заурчал на всё округу.
Торий
Моя жена беременна девочкой, которая станет Богиней и может использовать Тьму. Ну, Вселенная, какие ещё сюрпризы ты мне предоставишь? Очень переживал за Милу, когда она решила всех вымести со своей территории с помощью Тьмы. Думал, от перенапряжения, свалиться в наши руки, но нет. Выкинула неугодных; поставила мудрёную защиту, с которой только чёрту разбираться; так ещё и дам прокляла напоследок! А никакого истощения и нет. Вон, только, стоит и еды просит. Что там Динаэль говорил? Поседеет? Кажется, с такой шебутной истинной и хозяйкой, седыми будут ходить все. И станет это нашей отличительной чертой.
Пока я хлопал глазами, эта егоза успела передумать идти есть и решила для начала снять ошейники с рабов. А мужики только начали осознавать, кого им придётся оберегать. Особенно, когда прискакал розовый кролик и начал материться, что его не позвали надирать задницы.
— Так ты же свою кобылку окучивал. Куда тебе до разборок! — снимая металлический ошейник с очередного мужчины, издевательски протянула Мила, закатывая глаза.
— Так я вместе со своей женой прибежал бы! — пропищал он. Но осознав, что только ляпнул, заткнулся и прижимая уши, начал отходить назад от пошатнувшейся хозяйки.
— Он всё-таки трахнул лошадь. Кошмар. Бедная моя Амелия. — в пол голоса пробормотала жена, но из-за того, что слишком много любопытствующих решило проявить солидарность и помолчать, её услышали все. От подобных слов, челюсти мужчинам пришлось поднимать с земли. Всё-таки не каждый день доводиться слушать, как леди изволит изъясняться на матерном языке, склоняя кролика и его создателей в таких позах, что становилось страшно и совсем немного любопытно.
— Почему это бедная?! Ей всё понравилась! — самодовольно пискнул Басти, не выдержав топтания по мужскому самолюбию. Зря.