Миллионеры

Бутырин подмигнул:

— Покатаемся?

— Накатаешься еще! Ты, Макс про машину никому ничего не говори. Сам понимаешь…

— Не маленький! — солидно отозвался Бутырин.

… Перед тем как проводить Макса Манекенщик в течение получаса читал ему нотацию.

— Когда возьмем деньги, — сказал он на прощанье, — можешь пить, сколько влезет, а пока — ни-ни! Ясно?!..

— Да ясно, ясно!.. — отмахнулся Макс и хлопнул калиткой.

В сгущавшихся сумерках Бутырин подошел к дому. У ворот, дымя сигаретой, топтался человек. В коренастой низкорослой фигуре Макс признал Назарова. Тот казался крайне возбужденным. Заметив Бутырина, Алик кинулся к нему.

— Ну как, нашел?

Бутырин, будто бы запамятовав, переспросил:

— Чего нашел?

— Микросхему.

— Ах, да, — Макс пожевал толстыми губами. — Короче, я сегодня звонил в три места, спрашивал. Ни у кого такой микросхемы нет. Завтра позвоню еще одному приятелю. Узнаю…

— Ты думаешь, у него найдется? — надежда посмотреть очередную серию "Санта Барбары" все еще не оставляла Алика.

— Все может быть… — философски заметил Макс.

— Ты уж постарайся, Максим, — умоляюще произнес Назаров. — Я в долгу не останусь.

Глазки Макса описали по земле полукруг и остановились на носках туфель Алика.

— Да ладно… Чего уж там… — пробормотал он. — Микросхема-то — копеечная. Я же так, по-соседски хлопочу, — размахивая портфелем, Бутырин прошел мимо Назарова.

Дома ужинали. Мать была в отпуску и баловала детей изысканными блюдами, рецепты которых вычитывала из поваренной книги. Сегодня было нечто экзотическое: мясо в ореховом соусе с большим количеством зелени и приправ. Брат и сестра с аппетитом уплетали тягучий соус, вылавливая кусочки мяса, и то и дело макая в тарелку хлеб. Макс подсел к столу. Ужин Бутырин не оценил. Он съел пару ложек, отодвинул тарелку и уставился в телевизор.

Мать исподтишка наблюдала за сыном. Не нравился ей в последнее время Максим. Стал чужим, колючим, много пил. С парнем творилось что-то неладное. Узнать бы. Да разве расскажет — молчун! Очевидно, взгляд ее стал слишком пристальным — Макс обернулся. Его улыбка была грустной и какой-то обреченной.

— … Тебе Танька звонила… Не слышишь, что ли, Макс! — громко сказал Сергей.

Бутырин повернулся к брату.

— Тебе Танька звонила, — повторил тот.

Таня — девушка Макса, но в последнее время ему было не до нее. Бутырин равнодушно поинтересовался:

— Что ей нужно?

— Хотела узнать, когда ты на ней женишься, — ехидно вставила старшеклассница Ленка — самая младшая и самая зловредная в семье Бутыриных. — Говорит, невтерпеж замуж хочется, а ваш Макс все вокруг да около ходит, а предложение сделать не решается.

— Помолчи, балаболка! — цыкнула на дочку мать. — В этом вопросе как-нибудь без тебя разберемся.

— У твоей подружки билеты на какой-то концерт или спектакль, — продолжил Сергей. — Она просила тебя позвонить ей.

— Ладно, позвоню, — рассеянно произнес Макс, встал и вышел из столовой.

В своей комнате он разделся, лег на кровать, уткнувшись носом в стену. Несколько минут спустя дверь неслышно отворилась, вошла мать. Макс чувствовал, что это именно она, однако не оборачивался, притворяясь спящим. Надежда Ивановна потопталась, потопталась, однако не ушла, спросила:

— Что происходит, Максим?

Бутырин нехотя повернулся, открыл глаза.

— Ты это о чем?

— О тебе, Максим. В последнее время ты сильно изменился, ходишь сам не свой. У тебя какие-то проблемы?

Макс покривил лицо, изображая недоумение.

— Да нет вроде.

— Сердце матери не обманешь, Максим. Я вижу, у тебя не все в порядке. Приходится говорить прописные истины, но поверь мне, в этом мире никто не отнесется к твоим заботам с большим пониманием, чем я. Поэтому, сынок, если ты попал в беду, расскажи мне, и кто, как не я, постараюсь тебе помочь.

"Чем? — подумал Макс, с тоской глядя на мать. — Продашь дом, заплатишь мой долг, а потом мы все будем жить на улице?"

— Ты очень мнительная, мама. У меня все о" кей! — сказал Макс беззаботно и вдруг ляпнул: — Прости, если что не так. Может быть, я действительно не очень хороший сын.

Надежда Ивановна посмотрела удивленно.

— Что ты хочешь этим сказать? — она не поняла, что Макс таким образом прощался с ней.

Бутырин постарался исправить оплошность. Он заговорил тоном, какой, по его мнению, мог успокоить мать.

— Я просто так сказал. У меня на самом деле все хорошо. — Макс улыбнулся: — А на Таньке я обязательно женюсь. Как ты желаешь. А сейчас извини, я хочу спать.

Выпытывать что-либо у сына было бесполезно. Надежда Ивановна вздохнула, тихонько вышла и прикрыла за собой двери.

18

Гаражный кооператив "Огонек" насчитывал в своем составе около трехсот гаражей, располагавшихся в пять рядов, рядом с железнодорожной линией. В кооперативе работало несколько бригад по ремонту автомобилей, самой крупной из которых была бригада Толика. Под началом этого хваткого, еще молодого мужчины с приличным брюшком и мощными, как у штангиста плечами, было три гаража, объединенных под одной крышей, небольшой двор и трое рабочих. Генка работал у Толика около года. Платили ему символически, но парень не обижался. Он рассчитывал подучиться автоделу, а потом открыть свою мастерскую. Малов часто задерживался в гаражах, выполняя мелкие поручения, которые не требовали высокой квалификации, поэтому было в порядке вещей, что в этот день он остался на работе после всех.

Славка появился в гараже, когда уже стемнело. Генка в синем рабочем комбинезоне сидел в мастерской, сушил при помощи мощного вентилятора и обогревателя свежевыкрашенную автомобильную дверцу.

— Здорово, братишка! — Манекенщик окинул взглядом инструменты, развешанные на стенах, пропитанный маслом цементный пол и поморщился: — Грязно тут у вас!

Генка повел плечом.

— Я привык. Эта грязь техническая. От нее вреда не бывает.

Манекенщик приблизился, придирчиво осмотрел дверцу и, не найдя на ней изъянов, не удержался от похвалы:

— Отличная работа.

— Ребята постарались! — не без гордости за свою бригаду произнес Генка. — Трудились весь день.

— Ты им заплатил?

— Конечно! — недоуменно ответил Малов-младший.

— Зря.

— Это почему же? — возмутился Генка.

— Можно было и не платить. Сказал бы мастерам, что рассчитаешься чуть позже, а завтра мы бы уехали из этих мест навсегда.

Генка презрительно скривил губы.

— Кто курит дорогие сигареты, не экономит на спичках. Ты сам так говоришь.