Минуту назад

Мы двигались бесшумно, темнота скрывала нас. Вокруг беседки росли высокие кусты. Мы все присели на корточки. Аластор, наш художественный руководитель, распределял роли и время выхода, мысленно конечно. Итак, музыку, маэстро, то есть я, спектакль начался...

Сидят подростки и студенты, никого не трогают. Курят травку, запивают пивом. Всего человек десять. Только парни. Смеются, травят байки и матерятся так, что матросы и сапожники могут смело записываться и школу благородных девиц. Вокруг темно, так что хоть глаза выкалывай... только в беседке горит тусклая лампочка. Вдруг откуда-то слышится 'Венский вальс'... парни недоумевают и спрашивают друг у друга, но потом замолкают, поскольку идет первый глюк... мимо беседки неспешно проходит Аластор... изображая крайнюю скорбь на лице... наши бедные парнишки глядят на него во все глаза, но подойти боятся. Света одинокой лампочки хватает, чтобы его было видно. Его и без света трудно не заметить, а тут... Короче парни прониклись, но не слишком испугались.

Аластор также неспешно уходит. Кое-кто из парней начинает выдвигать гипотезу относительно появления данного субъекта и музыки. Он скидывает вину на косяки. Его поднимают на смех и невежливо просят замолчать. Музыка замолкает вместе с исчезновением Аластора. Веселье продолжается. Нетрезвомыслящая компания продолжает курить и пить. Первый глюк забылся быстро.

Я отвела глаза молодежи, и появление Лиссы стало настоящей неожиданностью. Они увидели ее, только когда она уже обвилась вокруг одной из колонн, поддерживающих крышу беседки. Парни вытаращили глаза и начали пожирать ими весьма соблазнительно извивающуюся женщину-кошку. Самый смелый решил подойти и, так сказать, пощупать. Она исчезла. Растаяла серой струйкой дыма. Парни пороняли челюсти. Если быть честной, то она не исчезла, я просто внушила им это. Сама же Лисса быстренько и ловко выскочила из беседки и теперь сидела рядом со мной, показывая большой палец. Мол, хорошо и порядок.

Парни более или менее оклемались от только что пережитого и завели дискуссию относительно реальности происходящего. Кто-то сказал, что одинаковых глюков быть не может и все такое, но и объяснить появление и исчезновение Лиссы он не мог.

Резкое появление Винни-Пуха в обнимку со Спанч-Бобом их окончательно выбило из колеи. 'Глюки', распевая что-то матерное, шатаясь, шли мимо беседки, и один из них предложил посидеть в ней, но второй его отговорил, мотивируя это тем, что она банально занята милыми господами. Провожаемые взглядами всех, кто имел глупость сегодня прийти и посидеть в беседке, братья-близнецы исчезли в сполохе огня. Это тоже была иллюзия.

Бравый гусар появился спустя полчаса, Пойна шла, и я за нее распевала 'Гусарскую балладу' Малинина. Парни побросали сигареты и траву на пол беседки и затоптали все это. Гусар шел, махал саблей, оглянулся на вмиг притихших мальчишек и, обернувшись красной девицей, исчез с демоническим женским смехом. Тут уж я дала волю воображению.

Парни хотели смотаться отсюда, но путь им преградил возникший перед ними Сабзиро с ярко-сверкнувшей молнией у себя за спиной. Сумман в боевой стойке преградил им путь из беседки. Я даже организовала волну холода, исходящую от блондина. Он жестом велел им оставаться на местах. В одной руке у него образовался шарик льда и, разбив его об пол, наш Сабзиро исчез, уступив место Красной Шапочке. Она возникла на том месте, где секунду назад разбился ледяной шарик. Тайгета начала кружиться и завертелась в мини-ураган, который перевернул все баллоны с пивом. Ураган стих.

Воцарилась тишина. Парни не смели даже дышать. Они ждали, что будет дальше. Болельщица в обнимку с парнем в ошейнике их не особо впечатлили после увиденного, но на это и был расчет. Вроде как просто идет себе влюбленная парочка. Да вот только выскакивает злобный хищник... нет больше парочки. Они бездыханные лежат и истекают алой кровью. Все это иллюзия, не бойтесь, а я с капающей кровью на ножах медленно и картинно поворачиваю голову в сторону парней в беседке. Их нисколько не смутила субтильность хищника. Они при желании могли меня просто затоптать, но сейчас они были так напуганы и плохо соображали.

Я медленно и угрожающе приближалась, соображая, что делать дальше... наш режиссер, Аластор, то есть, никаких указаний не дал. Ладно, будем импровизировать... Я уверенно шла к беседке. Парни начали перебираться подальше от входа. Я хотела дойти до порога и, посветив на них желтыми глазами исчезнуть, но... Орф возник прямо передо мной на пороге беседки, спиной к зрителям.

– Как тебе не стыдно, - поцокал он языком, - а ну возвращайся в глубины сознания...

И мы оба растворились в воздухе. Занавес!

– Теперь мы поговорим?
– спросил меня Най.

Мы уже были дома. Я наконец-то освободилась от своего костюма. Расплела косички, приняла душ, сняла линзы. Я ходила по комнате и расчесывалась. Было около шести часов утра. Мы были в квартире Ная. Он уже тоже помылся и переоделся в джинсы и футболку. Я разгуливала в пижаме. Пойна уехала с Аластором домой.

– О чем?
– я подошла к нему, продолжая манипуляции с расческой.

– О нас.
– Он сидел на кровати и гладил Пыньку.
– Ты сказала, что дома мы поговорим. Прошу, мадемуазель.

– Нам хорошо вдвоем.
– Я снова начала движение по комнате.

– И все?
– Най встал и подошел ко мне.

– Что ты хочешь услышать?
– я опустила голову, и без того зная, что он хочет.

– Хочу знать кто я для тебя, - он развернул меня к себе.

– Муж...
– осторожно сказала я.

– Все?
– Он отошел от меня и снова сел на кровать.

– Ты хороший, - глупо сказала я.

Он поднял на меня глаза и горько усмехнулся.

– А еще я веселый и красивый?
– Он поднялся и положил руки мне на плечи.
– Это все твои эпитеты или я не все перечислил?

– Не издевайся,- я опустила голову, - я действительно так думаю.

– А если я скажу что люблю тебя, что ты мне ответишь?

Я только вздохнула и робко подняла голову.

– Будешь молчать?
– Най легонько тряхнул меня.
– Аврора! Скажи мне раз и навсегда...

– Я не знаю.
– Расческа выпала из рук.
– Иногда... нет, не то говорю... я... мне нужно подумать...

– Сколько тебе нужно времени, чтобы определиться?
– он чуть сжал мои плечи.

– Най...
– я боялась расплакаться.

– Прости, но я хочу это выяснить.
– Он отпустил мои плечи и вышел из комнаты.

Люблю ли я его? Не знаю... не хочу сама себе врать. Может, я сама себе боюсь в этом признаться? Нет, вряд ли. Боюсь, что это все обман? Есть немного... мне с ним хорошо, спокойно и я чувствую себя защищенной. Так почему ты, размазня такая, не скажешь ему что любишь?! А точно ли люблю? Я попыталась представить, что его нет. Он ушел, умер или с другой... слезы потекли по щекам.

Я пошла в ванную, умылась и посмотрела на себя в зеркало. Глаза серые и чуть покраснели от слез. Иди и скажи ему все, что ты чувствуешь и думаешь! Я опустила голову и начала глубоко дышать.

Вышла из ванной. Анайдейе стоял лицом к окну, положив руки на подоконник. Я подошла и уткнулась носом ему в спину. Он не пошевелился. Я осторожно положила руки ему на плечи - ноль реакции. Шмыгнула носом - он только вздохнул и повесил голову.

– Най, - тихо позвала я, - повернись, пожалуйста.