Мир-крепость

Я внимательно слушал. Эта информация могла пригодиться, если была истинной. Но это ничего не меняло.

— Откуда ты знаешь, что девушка собиралась отдать камень тебе? Как ее звали?

— Это была Фрида, последняя фаворитка Императора. — Силлер рассказал как выглядела девушка, что объединяло ее с Императором и во что она была одета, когда вышла из дворца.

Я слушал, и меня охватывало странное, неприятное чувство.

— Это не доказательство, — сказал я, с трудом сглатывая слюну. — Сабатини тоже об этом знает. И пусть даже она собиралась отдать камень тебе, мне вовсе не обязательно делать то же самое.

— Чего ты хочешь? Документы? — спросил он, повысив голос. — У тебя есть кристалл, но ты не можешь с ним ничего сделать. Ты даже не проживешь долго. Дай его мне!

Я упрямо покачал головой.

— Не могу.

— Почему? — заорал Силлер. — Тебе не нужна твоя жизнь? Ты не хочешь выбраться с Бранкузи и начать жизнь сначала? Этот кристалл ничего для тебя не значит…

«Ничего для меня не значит»? Это из-за него я оказался здесь, потерял возможность стать священником, получив взамен страх, и даже угрозу смерти и пыток, убил троих людей. И все-таки я не мог отдать его.

— Не могу! — сказал я. — Но ты этого не поймешь.

Он и не понимал. Не мог понять. Только в этом я не сомневался относительно Силлера.

Побледнев, он наградил меня злобным взглядом.

— Ты был со мной очень добр, — сказал я извиняющимся тоном. — Ты многим рисковал, чтобы спрятать меня. Но если ты хочешь, чтобы в благодарность я отдал тебе кристалл, значит, я не могу больше оставаться здесь.

Я поднялся и медленно подошел к двери. Какое-то время у меня было здесь безопасное укрытие. Не прошло еще и дня с тех пор, как я стал считать квартиру Силлера вторым монастырем, моим новым убежищем от мира. Уроки самообороны были только тренировками, не имеющими с действительностью ничего общего. Но сейчас…

— Не будь идиотом, Дэн, — морщась, сказал Силлер. — Никуда ты не пойдешь. — Голос его понизился до шепота. — Если ты не поумнеешь, то вообще никогда не выйдешь отсюда.

6

Я чуть помедлил, потом толкнул дверь. Но еще до того, как почувствовал, что она не поддается, я уже знал, что дверь заперта. Я повернулся. Силлер стоял рядом. Быстро протянув руку, он вытащил из моего кармана пистолет, потом, презрительно отвернувшись, швырнул его на кровать. Меня охватила паника, я ударил его по лицу, потом схватил за плечи и встряхнул…

— Выпусти меня! — истерически кричал я. — Дай мне…

Что-то холодное и острое коснулось моего живота под самыми ребрами. Я посмотрел туда и невольно втянул живот — двадцатисантиметровое лезвие его стилета было у самой моей диафрагмы. Я опустил руки.

Подняв ладонь к покрасневшей щеке, Силлер задумчиво потер ее. Глаза его блестели.

— За это я должен бы тебя убить, — тихо сказал он.

Я ждал удара, ждал, что лезвие войдет в мое тело и слизнет мою жизнь стальным языком. Но нажим вдруг ослабел. Силлер подкинул стилет в воздух и схватил за рукоять. Пряча его обратно в рукав, он расхохотался.

— Я полюбил тебя, Дэн, — сказал он. — Мы могли бы стать друзьями, если бы ты заставил свой мозг поработать. Сядь.

Я вернулся обратно и сел на кровать, на которую Силлер бросил мой пистолет. Но не взял его, боялся.

— Я не понимаю тебя, Дэн, — сказал он. — Может, потому, что и ты меня не понимаешь. Взгляни на Галактику и скажи мне, что ты видишь!

Его голос звучал дружески, и вел он себя так, словно ничего не произошло, а я не был пленником… Но мне было нелегко об этом забыть, я сидел напряженный и несчастный, думая, что ничего плохого не случится, пока мы будем разговаривать разумно.

— Звезды, — сказал я. — Рассыпанные звезды.

— А я вижу миллионы миллионов невольников, вольноотпущенников и свободных людей, — медленно произнес он, глядя куда-то вдаль, — а над ними миллионы наемников, горстку Торговцев и служащих и совсем немного аристократов. Но в самом низу находятся невольники и вольноотпущенники. Ты часто видел их, но ничего не знаешь об их жизни. Отчаяние, болезни и смерть — вот вся их жизнь. Небольшой клочок земли или тесная каморка — вот весь их мир.

Силлер встал, и мне показалось, что он вырос.

— Ты ничего не знаешь об их жизни, — повторил он. — А я знаю. Ты не знаешь, что такое никогда не есть досыта… никогда. Ни разу за всю свою жизнь. А я знаю. Что они понимают? Ничего, кроме самых примитивных инстинктов. Они размножаются, несколько лет борются за существование и умирают. Животное существование, даже хуже. — Он умолк, посмотрел на меня, и голос его смягчился. — Если бы ты увидел, как кто-нибудь из них царапает кривой палкой клочок земли, ты дал бы ему в собственность плуг и землю? Если бы ты увидел другого, наполняющего боеголовку ракеты радиоактивными веществами, пока плоть его не отвалится от костей, ты забрал бы его оттуда?

— Да, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Тогда дай мне кристалл, — прошептал он. — Это их единственный шанс.

С трудом я отвел от него взгляд, и рука моя поползла к пистолету.

— Почему? — спросил я.

— Ты хочешь отдать его Императору? А знаешь, что он с ним сделает?

Я молчал.

— Он еще сильнее стиснет руку на Бранкузи. Или, если в этом секрете кроется достаточно силы, начнет искать мир для завоевания. Он еще не так стар, а со времен его прапрадеда завоеваний не было. Наш Император хотел бы быть тем, кого запомнят как завоевателя Тэйера. А может, ты предпочитаешь отдать его Торговцам?

Я смотрел на него и ждал, а рука моя все ближе подбиралась к пистолету.

— Они продадут его какому-нибудь владыке за несколько выгодных лицензий. Тому, кто даст больше. А может, ты передашь его Церкви?

Я покраснел и отвернулся.

— Церковь, как тебе известно, отдаст его светским властям, — мягко сказал Силлер. — Именно это хотел сделать Аббат, выдавая тебя Агентам.

— Ты ошибаешься, — холодно прервал я его. — Это тот юный послушник.

Силлер пожал плечами.

— Разве? Впрочем, речь о другом: что нет никого на стороне справедливости, перемен, прогресса и людей. За исключением…

— Кого? — спросил я. — Кто благороден настолько, что ему можно доверить кристалл?

— Граждане, — сказал он.

Я уже слышал о них когда-то, но для меня это было просто слово.

— И что бы они с ним сделали?

— Создали бы Объединенную Галактику. Без императоров, без диктаторов, без олигархии. Власть была бы в руках тех, кому принадлежит по праву, — в руках людей.

— Прекрасная мечта, — сказал я. — Но в твоей книге утверждается, что это невозможно.

Мои пальцы подползали все ближе к оружию.