Мировая девчонка

Объезжая зеленую «девятку», Плетнев поглядывал в зеркальце заднего обзора. Его интересовало, что станет делать этот Краснов: подождет, пока несостоявшийся клиент уедет и потом двинется к своим фальшивым ментам, которые, вообще-то говоря, вполне могут оказаться вовсе и не фальшивыми, а обычными — продажными, или кинется сразу, следом, чтобы не упустить своего обидчика? Но тот сидел, не выходя из машины, возможно, еще не пришел в себя. И белые «Жигули» Антон тоже нигде не увидел, значит, ловко маскируются, хорошее место знают, опытные ребятки.

Зато, когда Плетнев свернул с малой дорожки на 2-ю Фрунзенскую, он заметил, что точно так же, следуя за ним, повернула и черная машина с помятым справа передком. Это была либо «восьмерка», либо «девятка». Но милиция на такой ездить не могла. Кто же тогда, сообщники? Не отстала она и при повороте на набережную. Так и висела «на хвосте» до самого Садового, вызывая у Антона томительное беспокойство: был бы еще один — ладно, куда ни шло, а когда позади у тебя две дамы с неустойчивой психикой? Им же только новых приключений и не хватало на их ненормальные головы!

Но уже на Зубовской площади Плетнев потерял «черного» из виду. Еще пару раз оглянулся, естественно, вызвав беспокойство Элеоноры, но, так и не заметив больше преследователя, успокоился. Наверное, обознался. Но всегда лучше обознаться, чем не углядеть вовремя…

Глава пятая ШТАБНЫЕ ИГРЫ

Турецкий позвонил в «Глорию», был самый разгар рабочего дня. Алевтина, находившаяся на «хозяйстве», обрадовалась появлению «в эфире» ее обожаемого Сашеньки — Господи, и эта туда же! — и немедленно выложила все последние новости.

Голованов с Володей Демидовым утрясали в МУРе детали уже фактически оконченного ими расследования. Началось с поиска гражданина, признанного в суде безвестно отсутствующим, а чисто разыскное дело вскоре вылилось в элементарное уголовное преступление, расследовать которое в дальнейшем положено было уже официальным органам. Так что скоро их ожидать не приходилось.

Николай Щербак привычно охранял «нервную» супругу какого-то, средней руки, «бизнес-перца» и тоскливо таскался за ней по арбатским бутикам, мечтая о том, чтоб она поскорей убралась вместе с «крутым» муженьком в свой заштатный Кислодрищенск. Этим названием в «Глории» именовался любой провинциальный городишко, выступавший со «столичными претензиями».

Макс, как обычно, «ночевал» у своих компьютеров и был недоступен для обычных человеческих эмоций.

И, наконец, Филипп Агеев — вот он отдыхал. Варил кофе и развлекал Алевтину своими бесчисленными байками из времен службы в спецназе ГРУ Генштаба МО СССР. Так выглядел адрес бывшего его, как и его коллег в агентстве, «работодателя».

Ну а Плетнев — тот где-то мотался со своими «девушками», и сведений ни о нем, ни от него с утра пока не поступало.

А затем последовал и ожидаемый Турецким, естественно, «тонкий» намек, включенный в вопрос Алевтины: когда следует ожидать на службе уважаемого Александра Борисовича? И разве не хватило ему целой ночи, чтобы привести, наконец, в образцовый порядок свои отношения с супругой, очаровательной Ириной Генриховной?

О, сколько забавной иронии, сколько скрытой зависти вылилось из очаровательных Алькиных уст! Казалось бы, вот так и разорвала бы на части, на мелкие кусочки, этого отвратительного Турецкого, который прибыл из опасной командировки и не удосужился хотя бы дождаться прихода самим же им и рекомендованной на работу в агентстве Алевтины Григорьевны Дудкиной, дипломированного младшего юриста. Сбежал ведь, значит, наверняка рыльце в пушку!

Даже пользуясь обыкновенным телефоном, Александр Борисович видел девушку насквозь. Ну, было, Алька, ну, что теперь прикажешь делать? Оно ж, так называемое «чувство», а скорее, все-таки инстинктивное желание, возникало, как правило, тогда, когда в семье Турецких назревал очередной серьезный конфликт, чреватый вполне возможными негативными последствиями. Но последний из них, кстати, в немалой степени и спровоцированный Алькиными стараниями, благополучно исчерпался. Так о каком бурном продолжении романа может идти речь? Нет, ну, если при случае… отчего же?… Но, увы, не устраивал, видно, «неустойчивый», случайный вариант единственную дочку помощника министра обороны. И вызывал беспокойство вопрос: а вдруг это состояние у нее будет длиться до тех пор, пока не придет новый министр обороны? Там, у них, в «Арбатском военном округе», правда, поговаривают уже… И Александру Борисовичу иной раз казалось, что благополучие его собственной семьи в немалой степени зависит от кадровой политики президента. Но это — так, шутка. Хотя в каждой истинной шутке обязательно бывает заложена трезвая мыслишка…

Чтобы не способствовать нагнетанию и накаливанию атмосферы, Турецкий пообещал скоро подъехать и попросил сказать Филе, чтобы тот задержался. А для Макса передал через Алю просьбу залезть, куда там ему требуется, и скачать по возможности наиболее полную информацию о бизнесмене Базыкине Григории Илларионовиче.

Задание убедило Алевтину в том, что прибытие Сашеньки в «Глорию» теперь уже неизбежно. Как неизбежна была в свое время, в чем советский народ постоянно уверяли многочисленные лозунги, и победа коммунизма. Турецкий, между прочим, хоть и не был упертым фрондером, но, тем не менее, позволял себе некоторое сомнение: ведь если победа неизбежна, значит, кому-то все-таки очень хотелось ее «избежать»? И время показало правоту иронии. А они с Вячеславом Ивановичем Грязновым, уже в ту пору начальником МУРа, частенько острили по этому поводу. Но — мягко и не задиристо, как это принято у интеллигентных людей…

Разговор с Диной, каким бы ни казался он доверительным, все же утомил его. И прежде всего потому, что вообще всякие длительные беседы с умными женщинами, связанные с их личными проблемами и заставляющие мужчин поневоле держаться в строгих рамках, напрягают — никуда от этого не денешься. А у Александра Борисовича, привыкшего к нетрудным, мягко выражаясь, победам, от собственных стараний и нарочитой сдержанности начинала болеть голова — вероятно, следствие все той же, недавней контузии. Но когда он ушел, наконец, оставив-таки некую надежду этой милой и чем-то глубоко тронувшей его душу женщине, мысли завертелись с удвоенной быстротой. И даже обозначился не совсем, правда, четкий, но приблизительно верный ход дальнейших действий. И в них определенную роль он отводил для Филиппа Агеева.

Тут надо иметь в виду, конечно, не задание, а, скорее, просьбу Турецкого к Филе о дружеской помощи. Хотя Дина и говорила о каких-то средствах для оплаты работы сыщиков, но они, конечно, небольшие — откуда у нее большие-то? Однако даже в чисто формальном плане этот факт давал возможность Турецкому какие-то действия оформить официально. По низшим расценкам. Да, в принципе, само дело-то, по идее, не стоило и выеденного яйца. А вот атмосферу вокруг него уже накалили до такой степени, что это самое яйцо можно было давно уже считать и без кипятка сваренным вкрутую.

Один момент представлялся Турецкому особенно важным для полного понимания расстановки сил и конкретных пружин, задействованных в конфликте. Это резкая смена позиций окружного управления образования и школы. Но сам Александр Борисович, до поры до времени, просто не должен был совать туда свой нос, ни в коем случае не «засвечиваться» и не демонстрировать публике свою заинтересованность в установлении истины. Зато это мог с успехом сделать Филя Агеев. И тому были очевидные причины: проблемы учеников и учителей были ему не новы.

Таким образом, если Турецкий принимал на себя роль стратегической авиации, с далекими рейдами и прицельным бомбометанием, то Агееву надлежало заняться ближними, тактическими задачами. Бить по переднему краю, «по передку», как выражаются военные. В чем же выражалась их суть?

На девочку и на ее мать давили в переносном и прямом смыслах — и морально, и физически, то есть угрожая, в случае непослушания, перейти к прямым действиям. Что это означает на практике, давно и широко известно. Значит, первое, чем следовало заняться, это постараться подвести дело к тому, чтобы словесные угрозы, высказываемые в адрес девочки, и которые, в свою очередь, должны быть жестко зафиксированы, обрели, наконец, форму попытки физической расправы. Ну, до драки дело не дойдет, Филя не допустит, в этих делах он мастер, но драчуны должны клюнуть на приманку. А дальше — дело техники.