Мишень

Мейсон даже не приподнялся при виде зятя. И сейчас сидел прямой, спокойный, небрежно вертя в пальцах дорогую тяжелую авторучку с золотым пером. И молчал, предоставляя Луи выговориться. Наконец, решив, что достаточно наслушался, он вкрадчиво заметил:

– Ты сильно похудел, Луи. И глаза неестественно блестят, а зрачки расширены. Надеюсь, ты не болен?

– Гастроли кого хочешь заездят. Приходится быть на ногах с утра до ночи, а иногда принимать снотворное, иначе не уснешь. Послушайте, я не хотел прилетать. Что вам от меня нужно?

– По-прежнему покупаешь кокаин тоннами? Ненавижу наркотики! И сказал, когда ты женился на Молли, что кокаин или какая другая дрянь тебя погубит. Или парни, что поставляют тебе эту гадость, в конце концов тебя прикончат и ограбят. Впервые вижу, чтобы снотворное так расширяло зрачки.

– Я не наркоман.

– Кстати, ты познакомился с Рамзи Хантом?

Мейсон показал на Рамзи, который так и не двинулся с места, лишь скрестил руки на груди.

– Я уже сказал, это тот подонок, который…

– Это судья Рамзи Хант. Возможно, ты о нем слышал?

– Нет. Кто это? Очередной жиголо вашей жены?

– Ax, Луи, рисковый ты парень! Не мешает, однако, немного подумать, прежде чем пасть разевать. Если еще раз упомянешь о моей жене, велю Гюнтеру подрезать тебе язык. Твое пение вряд ли от этого ухудшится. Ну а поскольку ты не только глуп, но и невежествен, возьму на себя труд просветить тебя. Рамзи Хант – федеральный судья Сан-Франциско, чьи фотографии недавно появились на обложках журналов «Ньюсуик» и «Тайм».

Говорят, он настоящий герой. Знаешь, что он сделал, когда из зала заседаний попытались похитить преступников?

Луи непонимающе уставился на него. Мейсон вздохнул.

– Луи, остается молить Бога, чтобы Эмма не унаследовала твоей безмозглой головы и безумного эгоизма. Ты когда-нибудь интересуешься тем, что не относится лично к тебе? Сильно сомневаюсь. Жаль, если девочка пойдет в тебя, очень жаль.

– Но невежество еще не глупость, – возразил Рамзи.

– В случае Луи это одно и то же.

– Зато у Эммы его талант, папа, – вставила Молли, входя в комнату. – Когда-нибудь она превзойдет Луи, а ведь он талантлив, пусть и не очень умен.

– Все это враки! – вспылил Сантера, смерив взглядом так называемого судью. Судья? Он слишком молод, чтобы быть судьей! И потом, когда успела появиться Молли? Прошмыгнула, как мышка, да еще стоит рядом с этим типом! – Эмма еще мала, чтобы говорить о талантах! Ей всего пять!

– Шесть, Луи. Твоей дочери шесть.

– Все равно, какие там способности?

– Она может сыграть тебе на пианино. Ты такого в жизни не слышал.

– Довольно!

Присутствующие ошеломленно уставились на Мейсона. Тот ответил невозмутимым взглядом.

– И все же, почему вы потребовали, чтобы я вернулся? – допытывался Луи. – Эмма спасена. Чего вам еще?

– Похоже, против нас плетется заговор. Похититель не одинок, Луи. Судья Хант уверен, что тут действует целая организация, поскольку слежка ведется настоящими профессионалами. Они появлялись везде, где пытались спрятаться Молли и Рамзи. Гнались за ними по всему Колорадо и Калифорнии. Тебе что-нибудь об этом известно?

– Да это просто бред! Что я могу знать об этом? К тому же Эмма моя дочь, Господи помилуй! Ведать не ведаю ни о каком заговоре.

– Возможно, но возникли кое-какие проблемы, – продолжал Лорд внезапно изменившимся голосом, мягким, бархатистым, фальшиво-искренним. Воплощенное чистосердечие. Рамзи мгновенно вспомнил Билла Мэттиаса, адвоката в Сан-Франциско, прозванного Скользким Уилли. – Не представляю себе, кто сотворил такое с невинным ребенком. Кроме тебя, Луи, я не знаю человека, способного на подобную мерзость. Видишь ли, Эмму не просто похитили, а избили и изнасиловали.

Луи, побледнев, вскочил:

– Нет! Это невозможно! Молли говорила мне, но я не поверил. Должно быть, какая-то ошибка! Нет, только не Эмма.., никто бы не посмел к ней прикоснуться.

Мейсон немного подался вперед.

– Неужели ты не дал себе труда убедиться, что человек, которого нанял украсть Эмму, хотя бы не является сексуальным маньяком?

Луи снова рухнул в кресло.

– Послушайте, никого я не, нанимал. И не знаю, что вы тут плетете. Черт побери, она моя дочь, а какой отец пойдет на такое?

Г – Вот как? – жестко спросила Молли. –" – Но ведь ты ради денег удавишься, Луи. Ни перед чем не остановишься. Бьюсь об заклад, ты кому-то задолжал кучу баксов и смылся из страны, потому что не мог заплатить. Верно?

Луи повернулся к бывшей жене, разъяренный до такой степени, что жилка на виске бешено запульсировала.

– И ты еще имеешь наглость выступать? Подумаешь, все в дерьме, она одна в белом! И это после того, как ухитрилась кинуть меня на все бабки, до последнего цента! По-твоему, ты их заслужила?! Скажите, пожалуйста, залетела и не согласилась сделать аборт! Говорю тебе, я ни в чем не виноват.

Мейсон неспешно поднялся и, опершись о столешницу, промурлыкал все тем же мягким, вкрадчивым голосом:

– Молли права. Ты кому-то задолжал по-крупному и пытаешься таким способом расплатиться. Скажи нам имена кредиторов, Луи. И тех, кто помог все это устроить. А заодно объясни, почему они до сих пор гоняются за Эммой.

– Ничего не знаю ни о каких людях! И вообще ни о чем. Молли врет!

– Гюнтер, пожалуйста, подойди ближе.

Гюнтер навис над столом, огромный, зловеще-опасный, с безвольно повисшими здоровенными ручищами.

– Что прикажете, мистер Лорд?

– Гюнтер, будь добр, отведи Луи в одну из спален для гостей. Он очень устал после долгого путешествия.

Прилетел из самой Германии. Ему необходим отдых.

Проводи его наверх и уложи в постель. И не отходи от него. Напомни, что жизнь иногда становится невыносимо тяжелой. Что я однажды простил его, но терпение мое небезгранично. И не забудь добавить, что я не всегда так снисходителен. Кстати, не стоит ему говорить с той швалью, которую он именует своим телохранителем. Мистеру Сантере нужны абсолютные покой и уединение.