Мистер Монстр

Говоря, Маргарет смотрела в окно, а я воображал, какие картины проносятся перед ее мысленным взором.

— Твой отец мог змею очаровать, если бы захотел, — сказала она. — Пока он не появился, наш бизнес тихо умирал. Вероятно, потому, что никто не принимал всерьез двух двадцатилетних хозяек похоронного бюро. Даже я, оглядываясь назад, не могу принимать нас всерьез. Мы стажировались у Джека Кнутсена, а когда он умер, переняли его бизнес. Но заработал он, только когда пришел твой отец.

— Если других ритуальных услуг в городе не было, то как вы могли оставаться без работы? — спросил я. — Люди либо умирают, либо нет. Но когда они умирают, то попадают к вам.

— Покойников необязательно бальзамировать, — ответила Маргарет. — И даже сегодня к нам привозят только половину умерших. Остальные отправляются в местные церкви. Нет, именно твой отец убедил жителей Клейтона в том, что мы нужны им. Он спас нас, но дело не только в этом. Он был… восхитителен. Сама любезность. Мы просто поверить не могли, что такой замечательный человек свалился нам прямо в руки, и в тот день, когда я поняла, что он любит твою мать, а не меня, я чуть не умерла. И умерла бы. С удовольствием умерла бы, если бы он смотрел на меня так, как на твою мать.

Ее мысли витали далеко, она напряженно вглядывалась во что-то невидимое и утраченное. Когда она снова посмотрела на меня и слабо улыбнулась, я почти что увидел, как сознание, словно призрак, возвращается в ее тело.

— Конечно, — сказала она, — вскоре выяснилось, что я едва избежала катастрофы. Сестра, которой пренебрегли, быстро стала опорой для сестры, которая вроде бы получила все, что хотела. Вот, пожалуй, единственный позитивный момент: если бы твой отец действительно оказался тем человеком, которым мы его считали, я, возможно, уехала бы на все четыре стороны и никогда не простила бы Эйприл, что она его увела.

Она задержала на мне взгляд и покачала головой:

— Я не должна плохо говорить об отце в твоем присутствии.

— Что? Ты думаешь, я не замечал, какой он клоун?

— Знаю, замечал, — вздохнула она. — Жаль, что все так получилось.

— Так ты мне советуешь пригласить на свидание Брук, потому что веришь в мечтательную юношескую любовь или потому что хочешь жить отношениями других людей?

Брови Маргарет взметнулись, и она рассмеялась:

— Вот почему твоя мать сходит с ума. Что делать с человеком, который заслуживает одновременно трепки и поцелуя?

— Она просто меня избаловала.

— Компьютер свободен, — объявила мама, входя в комнату. — О чем вы тут говорите?

— Ни о чем, — ответила Маргарет, поворачиваясь к телевизору.

Я извинился и выскользнул из комнаты.

Ничего определенного я не нашел, но узнал достаточно, чтобы понять: лак для ногтей сотрется за восемь месяцев. Если предположить, что Джанеллу Уиллис все это время держали в заточении, связанную по рукам и ногам, то убийца по какой-то причине счел нужным красить ей ногти. Что творится в голове у этого парня?

Мне необходимо было увидеть тело. Я почистил историю поисков в браузере и заперся у себя, уставившись в стену и перебирая все воспоминания о трупе. Убийца преследовал меня, посылал сигналы, но чего он добивался? Если он знал, кто я, почему просто не пришел за мной? Или все-таки не знал и таким образом устраивал мне испытание — проверял, как я отреагирую, выманивал меня. Возможно, ждал ответа.

Джон никогда бы ему не ответил в отличие от мистера Монстра, а он-то и нужен был убийце. Именно мистер Монстр убил демона, именно ему каждую ночь снились новые жертвы. Именно мистер Монстр хотел отправить послание убийце, хотя до сего дня мне удавалось его сдерживать.

Когда убийца все же сделает ход, кого он обнаружит — Джона или мистера Монстра?

Глава 11

Я в подземелье прибивал кого-то гвоздями к толстой доске, когда зазвонил телефон. Я открыл глаза и сел на кровати, слыша шаги мамы, которая шла к сотовому. Было пять утра. Я проспал почти два часа.

— Слушаю, — сказала она.

Голос ее звучал приглушенно, но столь ранний звонок означал только одно: коронер вез труп, которым срочно нужно было заняться. Возможно, днем его собирались отправить родственникам. Я поднялся и надел рубашку.

— Пока.

Я услышал щелчок — это мама захлопнула раскладной телефон, потом заскрипел пол. По шагам я понял, что она вышла в коридор. Мгновение спустя она открыла мою дверь:

— Просыпайся, Джон, нужно… ой. Ты вообще спишь когда-нибудь?

— Рон звонил? — спросил я, натягивая носки.

— Да, они везут… откуда ты знаешь?

— Я гений, — ответил я. — Наверное, нужно сообщить Маргарет, раз такая спешка.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом открыла телефон.

— Иди поешь, — сказала она, возвращаясь к себе. — И перестань все знать.

Через полчаса подъехал Рон на фургоне коронера, а с ним двое полицейских. Я оставался наверху, наблюдая через окно, как мама встретила их у задней двери и они занесли тело внутрь.

Когда появилась Маргарет, фургон уже уезжал, и мы все собрались внизу, чтобы надеть маски и фартуки. Мама перебирала бумаги.

— Все части тела на месте, — сообщила она.

После опыта прошлой осени мы привыкли проверять это до начала работы.

— Они провели полную аутопсию, сложили органы в мешок и зашили ее.

Она отложила документы.

— Ненавижу это.

— Сэкономим на полостном бальзамировании, — сказала Маргарет, открывая дверь.

При полостном бальзамировании использовался троакар для отсасывания всякой гадости из внутренних органов и закачивания бальзамирующей жидкости, но в случае аутопсии с удалением органов, как сегодня, Маргарет могла заниматься этим отдельно в углу комнаты, пока мы с мамой делали артериальное бальзами-рование. Трудность, правда, состояла в том, что бальзамировать тело без органов все равно что набирать воду решетом: слишком большое число сосудов повреждено и жидкость постоянно вытекает. Приходилось бальзамировать отдельными участками, четырьмя, а то и больше.

Тело, все еще в мешке, лежало на металлическом столе. Я быстро вымыл руки, надел одноразовые перчатки и расстегнул молнию на мешке. Коронер из соображений приличия обмотал жертву полотенцами, которые обычно впитывали кровь, вытекавшую во время перевозки, но в этом теле крови почти не осталось. Оно было белым и пустым, словно кукольным.

— Возьми ее под голову, — сказала мама, подводя одну руку под затылок женщины, а другую под ноги.

Я подхватил голову и плечи, и мы по команде приподняли ее, а Маргарет вытащила мешок. Мы положили тело на стол, и мама стала снимать полотенца.