Мистер вор

Он метнулся к нишам, схватил инструменты. Раненый тихо застонал, к нему начало возвращаться сознание.

– Подержи-ка, – Люциус вставил мальчишке между зубов деревянный брусок, – вот так, – он и сам не заметил, как начал разговаривать вслух. Это успокаивало. К управляющему Карсвен не обращался, тот и сам прекрасно знал, что ему делать.

На столе появился коробок с «монетками», и парень, не глядя, схватил его, высыпал молекулярных роботов в жменю и активировал одного. Маленькая круглая бляха ожила: расправила тоненькие ножки, пробежала по ладони. Вслед за ней зашевелились остальные.

В сложных ситуациях Люциус всегда пользовался «монетками техники». Они лучше любого хирурга зашивали раны и стягивали порезы. Им он доверял больше, чем себе.

Крови натекло уже порядком. Карсвен высыпал «монетки» на рану. Те засуетились и с тоненьким писком принялись за работу.

А экспериментатор тем временем обрезал лохмотья рубашки. Между третьим и четвертым ребром, как клякса от чернил, зияла рана. По рваным неровным ее краям можно было догадаться, что парня зацепило осколком «вспышки» – разрывной световой гранаты. Кровь потому и не шла, от «вспышки» вообще она бывает редко. Но края раны обрамляла тоненькая полоска льда. Похоже, этот мальчишка тоже использовал «холодок».

– Богато живем, – пробормотал Карсвен.

Жаль, что заморозка не могла спасти от осколков. Самый глубокий сидел на расстоянии большого пальца, неудачно задев кость. С ним придется повозиться.

Карсвен надел «зеркалку» в режиме рентгена, стало намного легче ориентироваться. Пинцетом он стал аккуратно извлекать кусочки. Пока все шло хорошо, но вот с последним осколком возникли проблемы. Он был многогранен, зашел под ребро, и чтобы его вытащить, понадобилось довольно сильно расковырять рану.

Люциус уже начал жалеть, что не успел использовать наркоз. Мальчишка дернулся, застонал, выгнулся всем телом. Послышался хруст дерева в его зубах, половина «монеток» была раздавлена. Люциус схватил раненого за плечи, навалился на него всем своим весом, пытаясь прижать к столу.

– Не дергайся, дурак! – шипел он, как будто бы мог донести смысл этих слов до пациента. Тот еще пару раз рванулся и затих. Удивительно, но мальчишка не умер.

«Монетки» все-таки успели поработать. Каждая из них жила не больше пяти минут, но как только выключалась, ее скелетик растворялся и вводился в кровь – как стимулятор. Люциус еще полностью не разобрался в этой технологии. Джонс, в прошлогоднюю поездку в Фирс, выкупил партию «монеток» у делегации из Миаса. Тамошним медикам было далеко до уровня королевства, и все же они умудрились обогнать главную врачебную династию мира.

Парень задышал ровнее. Карсвен облегченно вздохнул, достал из коробка еще несколько «монеток» и запустил их обрабатывать порез.

– Его надо перевязать и подключить к системе искусственной жизни, иначе до утра не протянет, – только теперь сказал Люциус, повернувшись к Джонсу.

На лице управляющего промелькнуло изумление. Действительно, вид у молодого господина был еще тот: бледное лицо, с которого, казалось, исчезли даже тени, мокрые волосы, что свисали светлыми сосульками, и окровавленная рубашка – все это вместе не самая приятная картина.

– Может, лучше…

– Просто делай, что я говорю, – устало оборвал его Люциус. Он прошел мимо и похлопал слугу по плечу, но у выхода обернулся. – Хотя нет, делай, как считаешь нужным, – он не заметил, как перешел на «ты», но Джонса это не смутило.

Простые люди в семье Карсвенов не работали, прислугу набирали из персонала лучших больниц города. Можно считать, что это низко, но никто не отказывался – плата была солидной, а у членов семьи всегда под рукой были отменные врачи. Пусть шесть поколений в семье и были медиками, но перестраховка не казалась лишней.

Уходя, Люциус был уверен, что утром увидит ночного гостя живым. А зная Джонса, можно было предположить, что не просто живым, но и в сознании.

«Надо будет узнать, кто этот мальчишка, – на ходу подумал Лютик, – но не сейчас…»

Сейчас Люциус слишком устал. Добравшись до своей комнаты и проигнорировав испуганный взгляд прислуги, он сразу же рухнул на кровать. Было около четырех утра, сон пришел мгновенно.

Когда Люциус открыл глаза, ему показалось, что прошла всего одна минута, но у двери уже маячила служанка. Девушка не решалась зайти, пока юный господин спит, однако мистер Джонс еще вчера приказал разбудить того в семь.

– Заходи, – прохрипел парень и сам удивился своему голосу. Слова как будто продирались сквозь горло, оставляя за собой болезненные царапины.

Стоило служанке переступить порог, как нерешительность исчезла, и она деловито принялась за свои каждодневные обязанности. Из огромного шкафа девушка достала чистую одежду, но Люциус жестом заставил ее ждать. Сперва он хотел смыть с себя вчерашний ужас.

Зеркало не показало ничего хорошего: болезненно худое тело, осунувшееся лицо, чернильно-синие круги под глазами и потемневшие от чужой крови растрепанные волосы.

Кровь запеклась и под ногтями, она покрывала руки и грудь, словно вчера сам Люциус умирал на операционном столе, а не спасал жизнь.

Холодный душ жег уставшее тело похлеще раскалённого железа, но Карсвен должен был проснуться, поэтому поворачивал кран до упора. Через минуту стали неметь ноги, через две – тисками сдавило виски. Сон сняло, как рукой. Но усталость все равно осталась.

Пока Люциус приводил себя в порядок, девушка успела поменять простыни и застелить постель. Створчатые окна были распахнуты, и с улицы неприятно тянуло холодом. Весна не радовала королевство теплой погодой.

Люциус скинул халат и позволил служанке помочь ему одеться. Обычно роль камердинера выполнял Джонс, но молодой господин не гнушался помощью женщины. Та пыталась повязать ему на шею галстук, но он отстранился. Остался нетронутым и пиджак. Утро и так не задалось, и Карсвену не хотелось сковывать себя официальным костюмом.

Люциус хотел было сразу же отправиться в лабораторию, но желудок скрутило спазмом боли. Здраво рассудив, что полуживой гость никуда не денется, молодой господин направился в столовую. Сопровождала его все та же служанка. Она была одной из немногих, кто продержался в их семье больше года. Георг не желал платить лишний налог за то, что у него работают женщины, которых он так ненавидел.

Когда девушка выскочила вперед, чтобы открыть перед Карсвеном дверь, съехавший платок обнажил тоненькую шею с господским кольцом. Железный ободок слишком сильно впивался в бледно-розовую кожу, оставляя на ней воспаленные полосы. Рядом с линией спайки был выгравирован семейный герб Карсвенов – коронованная двуглавая змея, обвившаяся вокруг цветка лютика.

Меньшее из зол в их патриархальном обществе. Хочешь иметь женщину, в каком бы смысле ты не использовал это слово? Плати за нее, и не будет проблем. Любить женщин при этом совсем необязательно. Не можешь заплатить? Не размножайся. Старая, неэффективная программа, которую приняли, чтобы ограничить рост населения. И не сказать, что в колониях было слишком много людей, но пищи и ресурсов стало не хватать даже им. Хорошо бы, эта программа действительно помогала. Детей рождаться меньше не стало, разве что теперь «незаконнорожденных» убивали. И их родителей тоже. И через пару десятков лет, население расти действительно перестало. А программа из регулятора плавно перетекла в статью дохода. Отменять ее, конечно, никто не собирался.