Митрион

— Тогда чем сильнейшие из них отличаются от людей?

— Создавший их алхимик не успел усовершенствовать тех перед своей кончиной. Что мы имеем по итогу? Ими становятся смертные путём заражения. Они неспособны пользоваться энергией, не чувствуют боли, не знают усталости, у них невероятно крепкие тела. Память о прежней жизни теряется. Питаются они лишь телами адептов для укрепления своих тел точно так же, как и мы, люди, питаемся мясом животных для усиления своих тел. Ещё их мучает сильная жажда, затуманивая им разум, если они на протяжении длительного времени не питаются. Как-то так.

— Тогда что насчёт флейты?

— Криолами первого ранга сложно управлять, поскольку у них нет разума. Музыка — это один из способов управлениям ими. Своеобразный метод дрессировки.

— Понятно…

— Что-то ещё? Вижу, ты не всё спросил. Не молчи — спрашивай.

— Почему вы не объявились раньше? И почему криол выжидал меня в лесу, а не направился прямиком к гроту? И… Раз вы не хотели рисковать сражаться с ним, то разве не проще было бы всем нам просто улететь на вашем питомце?

— Разве ты не слышал, что он сказал про «добычу покрупнее» и про моё «питательное мясо»?

— То есть он преследовал меня с целью выманить вас?

— Верно. Что касается грота, он не хотел пересекать воду из-за боязни угодить там в мою ловушку. Я же наоборот — выжидал с надеждой, что он ступит в неё. А насчёт питомца… Сам не в силах сообразить?

— Вопрос в весе?

— Именно. Меня вместе со ребёнком он, конечно, выдержал бы, но с тобой — нет. Там и без того груза хватает.

— Вот оно как. Всё же криол попался нам расчётливый.

— Долго ты ещё планируешь здесь отсиживаться? — когда мы остановились, спросил адепт, таращась на заросли красных растений со множеством шипов перед нами. От растений исходил наипротивнейший аромат.

— Ауч. Умоляю, пощадите! Я выхожу, — адепт выпустил давление, и оттуда разнёсся голос. Я распространил от себя давление, и также ощутил там колебания энергии.

Спустя несколько секунд из-под массивной листвы вылез знакомый мне живёхонький адепт, которого я планировал отвезти с собой в Лактаун в качестве свидетеля. Не думал, что он сможет прийти в себя после того, как я вырубил его энергией. Наверное, сказался недостаток опыта. Хотя, моя оплошность, несомненно, спасла ему жизнь, ибо он успел вовремя очухаться и спрятаться в заросли, которые сбивают человеческий запах, из-за чего псина не смогла обнаружить его.

— Отведи его в деревню и закончи своё задание. Потом возвращайся в Митрион.

— Слушаюсь. А мне засчитают задание? Как-никак вы вмешались в ход выполнения…

— Засчитают. Твоё первое задание оказалось значительно сложнее, чем рассчитывало организационное бюро имперского надзора. Твою награду соответственно увеличат, — ответил он, взяв на руки Лолу, затем взобрался по дереву к своему питомцу и улетел на нём в направление Лактауна.

Трусливый преступник уставился на меня жалостливым взглядом. Я, недолго думая, толкнул его вперёд и повёл к Лактауну.

В пути, к моей радости, никто не попытался на нас напасть. Таким образом, через некоторое время мы вернулись в поселение. Стража у врат, казалось, уже была готова к нашему прибытию. Я сплавил им пленника, его тотчас допросили и, согласно его показаниям, поймали двух оставшихся подельников старухи. Ребёнка мой куратор уже передал её семье. В поселении избрали нового главу, после чего мне вручили расписку, в коей утверждалось о том, что я успешно выполнил порученное мне задание. Я же остался в Лактауне в ожидании прибытия обоза из торговой палаты, который на обратном пути подберёт меня.

Я провёл в Лактауне ещё четыре дня, по истечении коих обоз вернулся в населённый пункт. Загрузив товар, они остались на ночлег, а на следующее утро вместе со мной выдвинулись к Митриону, на сей раз мне выпала участь находиться в авангарде. За четыре дня в поселение ничего примечательного не произошло. По большей части я тренировался и иногда гулял по рынку в поисках чего-нибудь занятного. Бывало, пьянствовал в трактире заодно с местными охотниками, которые наконец-то смогли после моего вмешательства вернуться к своему любимому занятию.

Возвращались мы по прежней дороге. В первом поселении, как и прежде, наша группа загрузила новый товар, осталась на ночлег, и с первым лучами солнца на следующий день отчалила дальше. В пути возник сильный дождь, однако в отличие от прошлого раза препятствий он уже не учинил. Однако во втором по счёту загрузочном пункте, именуемым Левитаном, случилось непредвиденное событие, доставившее нам массу самых разных впечатлений.

Ближе к вечеру на подступах к основанной вдоль реки деревне мы обнаружили густые клубы почерневшего дыма, извергающегося из центра Левитана. На сельскохозяйственных угодьях снаружи поселения местных работяг было не видать.

Рядом со мной раздались голоса:

— Бандиты?

— Не неси вздор. Откуда неподалёку от Митриона взяться бандитам?

— У врат всё ещё стоят постовые. На стенах тоже.

— Стало быть, беспокоиться не о чем?

— Разузнаем по прибытии.

Когда мы оказались у врат, то поинтересовались о произошедшем у здешней стражи.

— К нам с инспекцией прибыла имперская инквизиция… — ответил нам испуганно побледневший адепт. Окружавшие меня наёмники тотчас все напряглись.

— Какого Энриола здесь забыла инквизиция?

— Мне почём знать?

— Через Левитан проходит всего одна центральная дорога. В объезд не пройти.

— Направляемся дальше… — сдавленно дал команду бородач после обсуждения планов непосредственно с членами торговой палаты.

У людей удивительная реакция на имперскую инквизицию. Видно с первого взгляда, что её никто не жалует. Наверное, фанатики императорской семьи — те ещё типы.

Спустя несколько минут мы подобрались к главной площади, рядом с которой располагался рынок, где мы должны были изначально загрузить необходимый нам груз. Однако, к нашему шоку, сейчас оттуда валил дым. Рынок был охвачен танцующими языками алого пламени. Все товары горели на наших глазах. На площади мы заметили десятки бездыханных окровавленных тел с обрубленными конечностями. Судя по одежде, местные торговцы. Чуть поодаль от трупов стояли адепты в ламеллярных доспехах с алыми плащами, развевающимися за их спинами. На груди каждого из них в области сердца красовалась отличительная символика имперской инквизиции. Их молодой лидер был одет в роскошную алую мантию из высококачественной ткани, расшитую позолотой. На груди поверх мантии также была их символика, представленная группой людей, падших ниц перед возвышающейся над ними тёмной короной, символизирующей безграничную власть императорской семьи Аргона. В руках он держал простенькую на вид алую трость, однако при более детальным взгляде на рукоятку я обнаружил, что сие изделие являлось оружием, замаскированным под трость.

— И что теперь нам делать? — невольно задался вопросом вслух один из наёмников, восседая на своей лошади.

Я не особо беспокоился. Хотя я официально и числюсь обучающимся академии Шерха, однако в действительности мои теперешние полномочия не уступают начинающему законнику нижней палаты имперского надзора, а имперские органы власти не имеют власти друг над другом.

Жителей видно не было, поскольку они, наверное, боялись попасть под горячую руку инквизиции.

— Да покарает Всевышний вас, неверующих, что осмелились опорочить имя Его. Вам воздастся за все грехи ваши, — запричитал громко с ненавистью щуплый старик, стоя на коленях перед лидером имперской инквизиции. Взгляд его был обращён в небеса.