Митрион

— Ваш так называемый «бог» бессилен перед лицом императорской короны, — с насмешкой произнёс адепт, уставившись сверху вниз на скованного в кандалы старика. — Как вы там его величаете? Бог Арнос?

— Не смей произносить имя Всевышнего всуе!

— В Аргоне нет места какой бы то ни было религии. Любые её задатки должны быть уничтожены под корень! — заключил твёрдым голосом адепт, после чего быстрым движением руки обнажил холодное оружие и пронзил им молниеносным выпадом горло старика. Тело жертвы безвольно свалилось на каменное покрытие, окрашивая его в багряные цвета. Оружием тому служила рапира, чьё окровавленное лезвие сверкало под солнечным светом.

— Казните всю его семью. То же самое касается и семей торгашей. Ни кого не оставлять в живых! — хладнокровно приказал адепт своим подчинённым, бережно протирая лезвие рапиры поданной ему белоснежной тряпкой.

— Остановитесь! — прокричал я им, направляясь к их лидеру до тех пор, пока мне не преградила дорогу его свита.

— Ты хоть знаешь, кто перед тобой стоит? Как ты, глупец, смеешь повышать свой голос? — прокричал мне один из его приближённых. — Господин Горадий является преемником на пост следующего главы филиала имперской инквизиции в Митрионе!

— Помолчи, Аргус, — сказал молодой адепт говорившему, после чего перевёл свой взгляд на меня, принявшись пристально рассматривать мою внешность. — Красные волосы, золотистые глаза — ты истинный аристократ? По цвету глаз могу предположить, что ты отпрыск рода Экхарт. Прав ли я?

На Террарие аристократия делится на два типа, а именно — примитивная аристократия, истинная аристократия. К истинной аристократии относят адептов, у которых от рождения имеются родовые навыки — не важно пробуждённые они или нет. Например, у меня от рождения родовой навык, связанный с глазами, который пробудится, когда я пройду вторую трансформацию. Прочих же перечисляют к примитивным аристократам независимо от их сил. Аристократы в Аргоне по определению — это адепты, происходящие из влиятельных сил, являющихся столпами империи в большей или малой степени. Только аристократы имеют право носить фамилию. Любой человек, выполнив необходимые условия, способен стать аристократом.

— Точно — ты не ошибся.

— По каком делу ты меня остановил?

— Объясните, что здесь происходит.

— С какой стати я должен тебе что-то объяснять?

В ответ на его слова я снял с шеи медальон и передал его ближайшему адепту. Тот показал его своему начальнику.

— Имперский надзор? Дориан Агрес? Что-то я не припомню в Митрионе такого рода, а Экхарт, учитывая их гордость, не стали бы связываться с неизвестными… Откуда ты?

— Откуда я — не имеет никакого значения. Я задал вполне конкретный вопрос.

— Ха! Никогда бы не подумал, что обучающийся академии будет указывать мне, — усмехнулся он, кинув мне медальон, который я тут же поймал.

— Так что здесь происходит? — к сему времени к месту уже привели первую партию напуганных людей, включающих в себя как стариков, так и детей.

— Мама!

— Сын! Ах, ублюдки, за что вы убили моего сына. Он же был простым торговцем!

— Деда!

— Дедуль!

…

Многие из прибывших обезумели, увидев воочию своих близких мертвыми.

— Хватит верещать! — рявкнул Аргус, сбив всех давлением.

— Ай! Моя рука!

— Твари, вы заплатите за всё!

…

Зрелище было, конечно, то ещё. Одна старуха на моих глазах подползла ничком к телу убитого мужчины, взяла того на руки и горестно взвыла в небо.

— Так что? — продолжил гнуть я свою линию. Не то чтобы я искал приключений на свою пятую точку, просто мне с подобным в будущем ещё ни раз предстоит столкнуться. У меня есть определённый регламент, которого я обязан придерживаться, по крайне мере, сейчас, потому что где-то рядом всё ещё может ошиваться мой куратор.

— Старик был последователем религии Неймиан, он и вся его семья по имперским законам должны быть истреблены без права на помилование. Доказательств не нужно — ты сам всё видел своими глазами. Вопросы? Или, может быть, ты сочувствуешь этому отребью? А сам ты, Дориан, случаем, не верующий ли?

— Атеист я, — ответил я с гордо поднятой головой. — Сам себя я тоже некогда относил к когорте верующих, пока не… прочитал Библию, — добавил про себя мысленно, но озвучивать, само собой, не стал, дабы не испытать на своей шкуре гнев имперских фанатиков.

— Раз со всем разобрались, то уходи — не мешайся.

— А про торговцев объяснить мне не желаешь? В чём они с их семьями провинились? — окинул я взглядом тела умерших людей.

— Они обеспечивали снабжение группы верующих отбросов, скрывающихся в здешних горах. Достаточно убедительная причина?

— А поподробнее?

— Глава поселения постоянно поддерживал связь с ему подобной швалью. На него мы вышли через них. Припасы они закупали у торговцев в Левитане. Снабжение организовал соответственно не кто иной, как наш дражайший глава Левитана.

— То есть они следовали его распоряжению, не зная, что снабжают последователей религии?

— Малая часть из них знала, но мы не стали тратить наше столь драгоценное время на поиски сведомых. В любом случае незнание правды не освобождает их от ответственности за свои преступные действия. Они содействовали распространению религии, а значит все они, включая их семьи, должны быть приговорены к смерти, чтобы другим не повадно было.

Внемлив его слова, присутствующие на площади семьи погибших подняли такой шум, что в ушах зазвенело.

Я тяжело вздохнул, услышав всю правду своими ушами. В «весёлых» временах мне выпала удача оказаться. Логика в такой безмерной жестокости довольно легко прослеживается. Оставили бы семьи погибших в живых, а дальше? Кровную месть никто не отменял. Правильнее всего уничтожить всю угрозу по возможности под корень, чем они и занимаются. Правильного или неправильного здесь ничего нет. Трудно осознавать, что я сам когда-нибудь могу невольно оказаться на их месте, ничего при этом не совершив. Не знаю, как с этим на Террарие в других местах обстоит дело, но перспектива прослеживается у меня дерьмовая.

Горадий потопал не спеша к семьям убитых, перестав обращать на меня внимание.

Я не горел особым желанием лицезреть грядущее кровопролитие, поэтому побрёл к своей группе. Позади послышались предсмертные крики, полные отчаяния и ненависти.

Уверен, данный эпизод ещё надолго останется у меня на памяти. Такое лучше не забывать.

Нужного нам груза не осталось, поэтому мы заночевали в трактире, а на следующий день продолжили свой путь к Митриону.

Спустя несколько часов мы достигли конечной точки назначения — вдалеке уже были видны возвышающиеся стены величественного города, внушающего своим видом у всех смотрящих благоговейный трепет. Перед столь невообразимой силой начинаешь ненароком ощущать себя кем-то сродни ничего не значащему насекомому.