Моё чужое имя

— На месяц? – удивленно переспросила девица. – Я имела в виду, что в квартире Каравчука собиралась задержаться на месяц, а потом подыскать что-то получше. Видите ли, с прежней работы я уволилась, а одна моя знакомая предложила мне работу здесь, в местном университете, в библиотеке.

— Я в курсе. Так вы бросили работу в Москве, чтобы устроиться библиотекарем в Старогорске? – недоверчиво уточнил Ваганов.

— Да… видите ли… — девица отчего-то уже не была такой смелой. – Я сама родом из поселка – он находится недалеко от Старогорска, и вот, решила вернуться на малую родину, так сказать… Поближе к родным.

— Вы говорите о поселке Заречном?

— Да-да!

— Родные? Насколько я знаю, вы сирота, вас воспитывала бабушка.

— Да, бабушка… Она давно просит меня вернуться.

— Не сомневаюсь. Итак, Каравчук за два часа до смерти заезжал к вам и требовал деньги. Он угрожал вам?

От такого резкого перехода даже я вздрогнул, а девица снова заволновалась и начала нести какую-то чушь. Кстати, это тоже распространенный прием: запудрить подозреваемому мозги беседой на отвлеченные темы, а потом застать врасплох каверзным вопросом. А Ваганов хорош – не удивлюсь, если девицу выведут отсюда в наручниках и прямиком в камеру к гопницам. Главное, чтоб не за убийство следователя…

В кабинете, между тем, страсти снова накалялись:

— Я вам всего лишь сказала, что мне показалось, будто Каравчуку самому угрожали, и за границу он отправился, чтобы от кого-то скрыться! Ну, посудите сами, и род его деятельности…

— А что – род его деятельности? – насторожился Ваганов.

— Да только ленивый не знал, что Каравчук вращается в околокриминальных кругах!

За дверью что-то стукнуло – видно, Ваганов долбанул кулаком по столу. Или прибил свидетельницу:

— Да ты же мне битый час доказывала, что ты две недели назад сюда приехала! – в очередной раз взорвался он.

— А вы мне не «тыкайте»! И не кричите!

— А я не кричу!.. – орал Ваганов.

— Кто у него там? Кого колит, что ли?

От неожиданности я вздрогнул – я так увлекся спектаклем, что не расслышал, как к двери подошел Толик Василенко, коллега Ваганова.

— Подожди… — невольно зашипел я. Мне уже было интересно, чем этот балаган закончится. — Девку какую-то допрашивает, свидетельницу, похоже.

— Свидетельницу? – настороженно переспросил Василенко. – Да сколько ж можно… они уже два часа, как заперлись.

И звонко постучал в дверь. Голоса в кабинете стихли, а вскоре замок щелкнул, открываясь.

— Козел! – прошипела и фурией пронеслась мимо меня свидетельница.

Хочется надеяться, что охарактеризовала она подобным образом не меня.

— Пропуск не забудьте! – крикнул ей вслед Юрка, но та уже умчалась. – Курица… ничего, на проходной ее все равно не выпустят. Сейчас прибежит. Алексей, ну ты говорил с газетчиком? – спросил он уже у меня.

— Говорил. Завтра утром…

— Подожди минуту, — перебил он меня тут же, — Василенко, ты по делу?

— А я разве когда-то приходил не по делу, Ваганыч? Я тут обвиниловку[5] оформляю, и что-то у меня сомнения насчет…

Пока они обсуждали свои производственные проблемы, я деликатно вышел за дверь. Понятно, что и оттуда мне были слышны все их страшные следственные тайны, но тайны были такими скучными, что минуты через две я уже откровенно зевал. И в этот момент, как и предсказал Ваганов, вернулась свидетельница за пропуском. Пока она по коридору шла в приемную, я мог рассмотреть ее во всех деталях.

Свидетельница оказалась чудо, как хороша, побольше бы таких свидетельниц. На шпильках, невысокая, стройная, но – насколько я мог судить по распахнутому пальто – довольно фигуристая. И рыжая. Хотя, может, крашеная. Что-то мне подсказывало, что зарплаты старогорского библиотекаря ей бы не хватило и на один сапожок, да и вообще крайне сомнительно, что эта столичная фифа явилась в заштатный Старогорск по своей воле.

Да… такую, на месте Ваганова, я бы за «козла» извинил.

Я метнулся в вагановский кабинет, забрал с его стола подписанный пропуск и опять шмыгнул за дверь:

— Вы за этим вернулись?

— Благодарю, — она даже не улыбнулась, а просто выдернула листок из моих рук и развернулась, обдав меня флером духов с ванилью.

Оскорбленный, но не разочарованный, я направился следом:

— Таня… вас ведь Таней зовут? Послушайте, как вы смотрите на то, чтобы пообедать? Догадываюсь, что Юрий Николаевич успел вас утомить.

— Благодарю, мне есть с кем пообедать. – Не повернув головы, она летела по коридору. Упруго пружинили золотые локоны у плечей. Хороша!

— А давайте я вас тогда подвезу – я как раз на машине.

— Меня сегодня ваши уже подвозили… — Теперь она полуобернулась и даже изволила улыбнуться. Правда ехидно, и указывая взглядом на порванный чулок.

Я, нахмурившись, оценил и чулок и пришел к выводу, что ноги у моей новой знакомой еще лучше, чем кудри. Потом я заметил, что увлекся, и уже хотел заверить, что подвозить ее собираюсь не на угробленном ментовском УАЗе, а на вполне приличной «Бэхе», но услышал, что меня окликнул Ваганов.

В общем, златовласая красотка уплыла, оставив прокуратуре на память лишь шлейф ванильных духов.

— Ну как? – не отрывая взгляд от экрана монитора, осведомился Юрка, когда я вернулся в кабинет. Нахмурившись, он торопливо что-то печатал.

Я бухнулся в продавленное кресло для посетителей и, глядя в потолок, вздохнул:

— Пока никак… но она же у тебя на подписке о невыезде? Так что никуда не денется с подводной лодки.

Ваганов даже прекратил стучать по клавишам и глянул на меня исподлобья:

— Я про журналиста и этого твоего Севухина. Казанова командировочный…

— С журналистом все еще лучше, Ваганыч! – заверил я. — Слушай, ты все-таки – голова… Я бы поместить фото в газету не додумался.

Юрка криво усмехнулся:

— Погоди радоваться… Ты его еще не нашел.

Настроение портить Ваганов умел. Я же был на сто процентов уверен, что в течение завтрашнего дня мне должны, просто обязаны позвонить, потому что… потому что если не позвонят, то значит Севухин уехал до того, как я начал активно его разыскивать. А уехать он ведь мог куда угодно.