Мои миры

Очень захотелось оглянуться. Было ощущение, будто там внизу меня кто-то ждёт. Глупость. Там нет никого, кому я был бы нужен. Оглядываться нельзя. Я не знал этого наверняка, но так говорилось в той сказке. Да что там сказки, когда я совершил такое великое открытие! Жаль, что никто меня не видит. Жаль, что никто никогда не узнает о моём великом открытии. Никто, даже та, конопатая. Да что же она мне сдалась. Сколько лет прошло. Нет, не оглядываться. Вперёд, только вперёд. Как тяжела дорога и не столько тем, что надо постоянно идти вверх по лестнице, сколько тем, что было ощущение, что меня что-то постоянно тянет вниз, туда, откуда отправился. Казалось, что прошла уже целая вечность. Я потерял счёт времени. Земля была теперь похожа на большую карту. Реки блестящими полосами раскроили всю землю. Расположенное, как теперь казалось неподалёку озеро, словно зеркало, отражало звёздное небо. Сказочная картина. И только где-то внизу светился маленький огонёк всё не гаснущего окна. Я его не видел, я его чувствовал. Этот свет, словно невидимой нитью, связывал меня за ноги и тащил вниз. Нет вперёд, только вперёд твердил я себе. Вскоре звёзды перестали подмигивать и светили тихим ровным светом. Я понял, что поднялся уже достаточно высоко. Не знал, сколько ещё впереди, но догадывался, что уже перешёл на новый этап своего непознанного пути. Невольная волнительная радость охватила меня! Силы, которые, казалось, покинули, вновь прилили ко мне новой волной! Я свободен – ликовало сердце! Вздохнул полной грудью, и… вдруг засосало где-то под ложечкой. Свет. Где же тот свет, который так тянул меня вниз. Почувствовал, что мне его не хватает. «Да на что сдался этот свет»,– подумал я и медленно повернул голову. Под ногами раздался звук разбитого хрусталя. Звёзды, до этого так призывно смотревшие на меня, словно в ужасе бросились в разные стороны. Земля, казалось покинутая навсегда, стремительно приближалась.

– Сынок, ну, сколько же можно не спать? Уже далеко за полночь,– мать пыталась оттащить от окна расшалившегося ребёнка.

– Мам, как можно спать в такую ночь! Ты только посмотри, сколько звёзд на небе! Смотри, почти, что как у тебя конопушек,– не сдавался малыш, не отрывая глаз от раскрытого окна.

– Прекрати,– нарочито сердитым голосом сказала женщина, но всё же выглянула в окно. В эту ночь звёзды были настолько ярки, что даже захватывало дух. С трудом оторвав взгляд от неба, женщина с нежностью взглянула на ребёнка и тихо повторила,– пора спать.

– Мам,– не успокаивался малыш,– давай подождём, пока звезда упадёт, и загадаем желание?

– Ладно, но только потом – спать.

Некоторое время они молча стояли у окна. Женщина грустно смотрела на звёздное небо. Вот так же когда они с ним сидели под звёздами…, но вспоминать было слишком больно. «Ещё хоть бы разок увидеть его»,– подумала она.

– Мам, звёзда, смотри звезда,– закричал малыш.

Звёзда быстро пронеслась по небу и погасла, так и не долетев до земли.

– Пора спать,– сказала женщина, незаметно смахивая слезу.

ГРЁЗЫ

Был тёплый Парижский вечер. В свете разноцветных огней, весёлые и радостные, мы шли по Елисейским полям. Татьяна двумя руками держалась за мою руку. Её длинные, светлые, пушистые волосы, плавно струясь, ложились на плечи и закрывали почти всю спину. Длиннополый белый плащ не был застёгнут и при каждом шаге позволял любоваться её красивыми ногами. Татьяна вся была в белом. Лёгкая, красивая, со сверкающими от счастья глазами. Вот уже двадцать лет, как мы вместе, но не было дня, чтобы я не восхищался ею. Годы, казалось, оказывали на неё обратное действие. С каждым днём она словно молодела.

За несколько дней пребывания в Париже нам первый раз удалось остаться вдвоём. Постоянные встречи и презентации не оставляли нам ни секунды свободного времени. Изобретение, приведшее меня на берега Сены, потребовало к себе больше внимания, чем мне того хотелось. Но вот, наконец, мы вдвоём. Среди множества счастливых пар мы были, как нам казалось, самой счастливой.

Увидев продавщицу цветов, я взял у неё охапку белых роз и, встав на колено, подарил их Татьяне.

– Сумасшедший, зачем столько,– смеясь, сказала она, взяв три цветка.

Все еще стоя на колене, я веером бросил розы на мостовую и предложил Татьяне руку. Татьяна, опёршись на неё, походкой королевы пошла по цветам, а потом, резко обернувшись, подарила мне долгий и страстный поцелуй. Строгий страж порядка направился было в нашу сторону, но, увидев такую сцену, улыбнувшись, отвернулся.

Мы шли по Елисейским полям, и они казались бесконечными, как наше счастье. Вечер в самом разгаре. Мы шли и целовались. Почувствовав, что Татьяна устала, я, так чтобы она не видела, махнул извозчику. Шикарная чёрная карета с золотистым гербом остановилась перед нами. Кучер ловко выдвинул откидную ступеньку, предлагая нам подняться. Я подал Татьяне руку. Она удивлённо смотрела то на меня, то на карету. Затем грациозно поднялась на ступеньку.

Слегка покачиваясь на рессорах, карета медленно ехала по брусчатке. Татьяна нежно положила голову мне на плечо. Вечерний Париж плавно покачивался в такт с нами.

– Я люблю тебя,– тихо сказала она.

Волна теплоты и счастья вновь охватила меня. Я взял её руку поцеловал и прижал к своей щеке. Мы ехали молча. Есть минуты, когда никакие слова не смогут заменить праздник души. У Елисейского дворца, не дожидаясь пока кучер выдвинет ступеньку, выскочил из кареты. Татьяна, смеясь, протянула мне свои руки. Я подхватил и закружил её.

Потом мы гуляли по набережной Сены, разглядывая понравившиеся нам яхты. Вечер уже давно перешёл в ночь. Я рассказывал истории из своей жизни, анекдоты. Некоторые истории ей особенно нравились, и она готова была их слушать несколько раз подряд. Особенно история о том, как я, вернувшись после армии, первый раз увидел её. Эта история льстила её самолюбию. Татьяна всегда была красивой. Самой красивой в классе. В неё все были влюблены, и я никогда не мог понять, почему она выбрала именно меня. Но за те годы, что служил, расцвела так, что захватывало дух от одного взгляда. Именно такой и была моя реакция. Я потерял дар речи, и только через несколько минут, не отводя от неё восхищённых глаз, выдавил из себя ужасно глупую фразу: «Это ты?».

Устав бродить по берегу, мы зашли в один из понравившихся нам прибрежных ресторанчиков. Уютный свет лампы с абажуром, стоящей на каждом столе, отделял нас от окружающего мира. Где бы мы ни бывали, мы всегда находили такие ресторанчики. За бокалом белого французского вина я слушал Татьяну. Нет, не слушал, наслаждался. Наслаждался тембром голоса, движением губ, тем, как она поправляет свои волосы, то и дело, спадающие на лицо. Всю жизнь смотрел на неё и не мог налюбоваться.

Заметив, что я не слишком внимательно слушаю, а больше рассматриваю, Татьяна, дождавшись начала медленной мелодии, повела меня к сцене. Посмотрев в глаза, она положила руки мне на плечи, как в тот раз…

Отношения наши завязались далеко не сразу, несмотря на то, что учились в одном классе. Даже подойти к самой красивой девушке для меня было нереально, так как себя оценивал очень трезво. Я даже не знал, люблю ли её. Просто не задумывался, настолько фантастична была сама мысль. Но однажды она выбрала меня, как партнёра по танцам, для какого-то школьного конкурса. Помню, она пришла с подругами в назначенное время. Подруги быстро ушли, я даже не заметил, как. А Татьяна посмотрела вот так же мне в глаза, положила руки на плечи.

Я держал её как хрустальную вазу, как алмаз неимоверной ценности. Прорепетировав минут пять, она вдруг резко отодвинулась и хотела уйти. Поняв, что если она сейчас уйдёт, то уже никогда в жизни не увижу её глаза так близко, что она никогда не положит свои руки мне на плечи, что никогда не смогу держать её в своих объятьях, поцеловал по-детски, неумело, но со всей горячностью, на какую был способен.

Этот первый неумелый поцелуй определил нашу дальнейшую жизнь. Страшно представить, что тогда я мог не решиться, не сообразить. Уже позже она мне рассказала, что специально организовала эту репетицию, чтобы дать мне шанс.