Молчаливый слуга

— Устроим сегодня пир, Алекс Бейкер – вечный бродяга, женился. Это надо отметить! — кричал толстяк на кухне, разводя в камине огонь. Остальные носились из угла в угол, стараясь как можно быстрее выполнить свою работу.

Джейн ушла в комнату Алекса. У нее было немного времени, чтобы осознать события прошедшей ночи и прийти в себя. Как же все отличалось от ее детского представления. Ей виделось, что ее свадьба будет проходить утром, в то время, когда роса еще не высохла с полегшей травы. Платье в ее мечтах всегда было простым, белым, оно отлично сочеталось с букетом полевых ромашек. Все было просто, и даже этому не суждено было сбыться. Она вышла замуж в ночнушке посреди ночи. Ее родители не дали ей свое напутствие, гости не поздравляли с радостным событием, а жених и вовсе не любил.

— Миссис Бейкер?

Джейн вышла из задумчивости и повернула голову в сторону молодого слуги.

— Ванна готова.

— Спасибо.

Джейн поднялась, на душе ее было так тоскливо, что хотелось плакать. Она прошла в ванную комнату. Теплая вода немного успокоила ее, наполнила тело слабостью. Ей предстояла борьба, а сил не было вовсе. В комнату постучали.

— Джейн! — послышался голос Роуз снаружи. — Я войду?

— Да, хорошо!

Роуз распахнула дверь и застыла. Она держала одной рукой большое полотенце и рубашку.

— Боже, вот это видок!

Джейн виновато улыбнулась.

— Хватит хандрить! — строго сказала Роуз, открывая шторы. — Быстро вылезай, и будем есть!

Джейн послушалась. Вытеревшись, она взяла чистую рубашку, легко проскользнула в нее. Для Роуз вещица была в пол, для нее — лишь прикрывала колени. Сразу было понятно, что эта сорочка очень дорогая. Расшитая белоснежными кружевами шелковая ткань подчеркивала грудь и талию, а потом плавно спускалась к ногам. Джейн с разочарованием посмотрела на пустые чашки лифа. Красивая вещь смотрелась на ней как на вешалке.

— Извини, я старалась найти что-то подходящее. Может, надеть сверху халат Алекса?

Затея «удалась». В халате Джейн утонула. Посмотрев в зеркало, она увидела бесформенное существо с рыжей кудрявой копной волос.

— Это просто шедевр! — прошептала новобрачная.

— Ничего, зато тепло! — заметила Роуз, которая всегда была за практичность. — Поверь, для Алекса даже в мешке ты будешь хорошенькой.

Джейн заняла кресло, понимая, что в таком наряде лучше быть неподвижной, чем ползать по полу, словно гусеница.

– Алекс сильно удивился, когда узнал, что я женщина?

Роуз взглянула на Джейн, замерла, а потом продолжила выкладывать на тарелку тонкие ломтики крольчатины.

— Он не говорил. Но думаю, что твой образ в виде молодого парнишки ему понравился.

Роуз передала Джейн тарелку.

— Я и сама любила пощеголять в штанах и рубахе на корабле мужа, у меня даже осталось несколько таких нарядов.

— Здорово! А как ты попала на корабль?

— Все просто, мой муж являлся капитаном этого судна. Он был очень отчаянным и умным человеком, однако у жизни на всех свои планы. Он погиб.

— Расскажи мне о нем, какой он был?

Роуз замерла, задумавшись, она смотрела на бардовый ковер, а потом ее лицо озарила улыбка.

Джейн слушала Роуз с большим интересом, она поняла, что этой женщине довелось встретить любовь всей жизни. Знала она теперь и то, что Роуз Бонье больше не нужен другой брак, ухаживания кавалеров для нее осталось в прошлом.

Алекс появился через час, он молча зашел в ванную, и только тогда Роуз начала убирать уже пустые тарелки на поднос.

— Как выспишься, приходи ко мне в комнату, хорошо? — сказала Роуз.

— Хорошо! – согласилась девушка, проводив приобретенную родственницу до двери.

Оставшись одна, Джейн медленно подошла к кровати и села на ее краешек. Ей очень хотелось спать, но она знала, что у нее и Алекса есть еще что обсудить. Смотря на дверь в ванную, девушка вспоминала первую встречу с будущим мужем. Он, безусловно, привык к тому, что женщины уступали ему в утехах. При том, что она ни разу не целовалась, другая сторона семейной жизни ей представлялась с трудом, только в теории. Именно поэтому в тот момент, когда замок в ванной комнате щелкнул, Джейн схватила подсвечник. Алекс сделал лишь один шаг в спальню, а его жена уже была готова бежать наутек. Он замер на мгновение, с минуту соображал, что к чему, а потом спокойно произнес:

— Джейн, все хорошо. Тебе сейчас ничего не угрожает, я тебя не обижу.

Джейн пару раз моргнула, после чего подсвечник выпал из ее рук.

— Ох, я совсем запуталась! — вдруг рассеяно произнесла она, накрыв лоб ладонью, девушка как будто задумалась над тем, что же ей со всем этим делать.

— Это ничего, это нормально. Сегодня было слишком много событий.

Алекс осторожно сел на кровать, положил на нее одну ногу и облокотился на мягкое изголовье.

— Джейн, ты устала, перенервничала, стоит сделать передышку между тем как метелить меня подушкой и подсвечником.

Джейн хихикнула и уже спокойно села на кровать. Поджав ноги под себя, она подложила ладошку под щеку. И в это же время халат с ее плечика сполз до локтя, обнажив прикрытую ажуром грудь.

— Я была затворницей для общества, нерадивой дочерью для отца, другом для Эрика, учителем для Франсуа. Какова теперь моя роль? И чем я отличаюсь от других женщин, побывавших в этой комнате?

Алекс взял свободную руку девушки, начал осторожно гладить тыльную сторону ладони. У них было слишком мало времени, чтобы узнать друг друга лучше. Их первая встреча была нелицеприятным примером отношения к женщинам. Выходило так, что он и, не любя, мог требовать свое в постели. В целом это воспринималось многими нормально, однако для Джейн любовь была неотъемлемой частью аксиомы под названием «брак». Она понимала это интуитивно, а потому схватила подсвечник. Это был протест. Пустой страсти его жена никогда не потерпит. Для начала Алекс решил дать понять Джейн, что их положение изменилось.

— Джейн, теперь я — твоя семья, твой муж, и в нашей семье твои решения, мысли, желания будут всегда иметь равное моему мнению значение. Кроме того, ты не должна кого-либо или чего-либо бояться в своем собственном доме. В эту комнату больше никогда не зайдет другая женщина. Этот дом принадлежит только нашей семье, чужим здесь не место.

Джейн смотрела Алексу в глаза, не отрываясь, потом подвинулась к нему ближе, отдав вторую руку.

— Хорошо, мне надо привыкнуть к этому, наверное. Расскажите мне о Ролане.

Алекс закинул одну руку за голову, погрузившись в воспоминания, он рассеянно гладил ладони жены, и она щурилась от тепла, уюта, и более чем приятной ласки.

— Самюэль, так зовут на самом деле отца Ронала, был моим хорошим другом. В студенческие годы он был веселым молодым человеком, которому всякая забава казалась по плечу. Потом ему довелось влюбиться в девушку из соседней деревни. Она работала и жила в гостинице, родителей не имела, а потому постоять за нее было некому. В жестокий мир она приносила спокойствие и доброту. Самюэль заметил ее сразу. Однако его влюбленность вскоре превратилась в болезнь. В то время владелец гостиницы получал в десять раз больше, чем ему доводилось зарабатывать в месяц, лишь за то, что следил за девушкой. Влюбленный хотел, чтобы все чувства и мысли ее были сосредоточены лишь на нем. Если она улыбалась другому или говорила приветливо с постояльцем, ее ждал гнев ревнивца. Это пугало ее. В конце концов, она поняла, что не может так больше жить, и попросила у меня помощь. И я помог ей сбежать. Самюэль после этого так и не смог простить мне потерю любимой.