Молния

Он занимался подпольной торговлей оружием по тем же причинам, по которым сооружал свои неоновые вывески, нарушавшие городские правила: как вызов властям и защита личных прав. Он мог часами говорить о недостатках правительства, причем любого без исключения и по любому поводу, и, когда Лора приезжала к нему с Крисом в прошлый раз, чтобы купить автоматы "узи", ей пришлось выслушать пространные рассуждения о том, что правительство не имеет права принимать законы, запрещающие убийство.

Лора не испытывала особой любви к правительству, левому или правому, но Толстяк Джек был ей совсем не по душе. Он выступал против законности любых властей, любых зарекомендовавших себя институтов, даже таких, как семья.

После того как Лора отдала Толстяку Джеку список нужных ей вещей, а он объявил цену и пересчитал деньги, он повел ее с Крисом через потайную дверь в стенном шкафу в кабинете вниз по узкой лестнице, на которой, казалось, он вот-вот застрянет, в подвал, где держал запас нелегального оружия. И если его ресторан наверху был олицетворением беспорядка, то в арсенале, наоборот, царил необычайный, почти идеальный порядок. На металлических стеллажах стояло множество коробок с револьверами, пистолетами и автоматами, аккуратно рассортированными по калибру и цене; в подвале "Дворца пиццы" хранилась по меньшей мере тысяча единиц оружия.

Толстяк Джек снабдил Лору переделанными "узи".

– Очень популярное оружие после покушения на Рейгана, - сказал он.

Она также купила "смитт-вессон". Штефан просил раздобыть ему "кольт" с девятизарядной обоймой под патроны "парабеллум" и дулом, приспособленным для глушителя.

– Нет такого, - сказал Толстяк Джек, - но я могу вам предложить "кольт" тоже тридцать восьмого калибра, но класса "супер" и тоже девятизарядный, у меня есть два таких, приспособленных для глушителя. И глушители есть, сколько хотите.

Он уже сказал Лоре, что не может снабдить ее патронами, и пояснил, доедая шоколадный батончик:

– Я не держу патроны или взрывчатку. Я не доверяю властям, но это не значит, что я совсем безответственный. У меня наверху ресторан битком набит орущими маленькими сопляками, и я не могу допустить, чтобы их разорвало на куски, хотя, конечно, без них в мире было бы куда тише. А мой неон, что от него останется?

– Хорошо, - согласилась Лора, обнимая рукой Криса, чтобы он никуда не отходил.
– А как насчет газа, который у меня в списке?

– А вы не ошибаетесь, может быть, вам нужен слезоточивый газ?

– Нет. Мне нужен "вексон". Именно это.
– Штефан дал ей название газа. Он сказал, что этот газ был одним из видов химического оружия, который Институт надеялся заполучить и перебросить в 1944 год для использования в немецком военном арсенале. И вот теперь, возможно, они используют его против самих нацистов.
– Нам нужен газ, который быстро убивает.

Толстяк Джек привалился задом к металлическому столу посередине комнаты, на котором он разложил "узи", револьверы, пистолеты и глушители. Стол затрещал.

– То, о чем мы сейчас говорим, находится на вооружении армии и очень строго контролируется.

– И вы не можете его достать?

– Почему же, я могу достать для вас некоторое количество "вексона", - ответил Толстяк Джек.

Он отошел от стола, который с облегчением скрипнул, освободившись от тяжелого груза, направился к металлическим стеллажам и, просунув руку между ящиками с оружием, достал из тайника пару шоколадных батончиков "Хэрши". Он не угостил Криса, а спрятал один батончик в карман тренировочных штанов и принялся за другой.

– Я не держу здесь эту штуку, это еще опасней взрывчатки. Но, если вам нужно, я достану этот газ завтра к вечеру.

– Очень хорошо.

– Вам придется раскошелиться.

– Знаю.

Толстяк Джек усмехнулся. Кусочки шоколада застряли у него между зубами.

– На него мало спроса, особенно среди таких, как вы, мелких покупателей. Очень бы хотелось узнать, что вы замышляете. Знаю, что не скажете. Обычно этими нервно-паралитическими и удушающими газами интересуются оптовые покупатели из Южной Америки или с Ближнего Востока. Ирак и Иран часто их применяли в последнее время.

– Нервно-паралитические и удушающие... Какая между ними разница?

– Удушающий газ действует на дыхательную систему, он убивает в считанные секунды, как только попадет в легкие и систему кровообращения. Им надо пользоваться в противогазе. Что же касается нервно-паралитического, который вы хотите получить, то он убивает еще быстрее, как только попадет на кожу; некоторые его виды, такие, как "вексон", не требуют противогаза или защитной одежды, перед его применением следует принять пару таблеток, которые действуют как своего рода противоядие.

– Кстати, я забыла попросить у вас эти таблетки, - сказала Лора.

– "Вексон" - самый простой в применении газ. Вы действительно искушенный покупатель, - похвалил Толстяк Джек.

Он уже доел шоколадный батончик, и казалось, что за те полчаса, которые Лора и Крис провели с Джеком, он значительно увеличился в размерах. Лоре пришло в голову, что преданность Толстяка Джека идеям анархизма отражается не только на атмосфере его пиццерии, но и на состоянии его тела, которое расползалось, не сдерживаемое никакими общественными ограничениями или соображениями здоровья. Он явно гордился своими размерами, часто похлопывал себя по брюху, почти любовно поглаживал складки жира на боках и гордо и воинственно шествовал вперед, расталкивая все на пути своей огромной тушей. Лора представляла себе, как Толстяк Джек все больше распухает, тянет на четыреста, потом на пятьсот фунтов, а на крыше "Дворца пиццы" разрастаются все выше и выше замысловатые сооружения из неона, пока в один прекрасный день крыша не рухнет под их тяжестью и не погребет под собой Толстяка Джека.

– Газ будет у меня завтра в пять часов, - повторил он, складывая "узи", "смитт-вессон", "кольт" и глушители в большую коробку с надписью "К ДНЮ РОЖДЕНИЯ", где раньше, видимо, хранились бумажные колпаки или хлопушки для ресторана. Он закрыл коробку крышкой и сделал знак Лоре нести ее наверх; помимо прочих вещей, Толстяк Джек не верил в такую вещь, как галантность.

Наверху, когда Крис открыл для Лоры дверь в коридор и они вышли из кабинета Толстяка Джека, она обрадовалась крику и визгу детей, которые доносились из ресторана. Это были первые за полчаса нормальные человеческие звуки.

– Вы только послушайте этих маленьких кретинов, - сказал Джек.
– Это не дети, это обезьяны, которые только прикидываются детьми.

Он захлопнул за Лорой и Крисом звуконепроницаемую дверь.

В машине по пути в мотель Крис спросил:

– Когда все кончится... что ты сделаешь с Толстяком Джеком?

– Отдам его в руки полиции, - ответила Лора.
– Анонимно.

– Прекрасно. Он чокнутый.

– Он больше чем псих. Он фанатик.

– А что такое фанатик?

Лора немного подумала, потом сказала: