Молния

– Господи, какой же ты громадный. Ты определенно мутант. Признайся, Паккард, твоя мать, возможно, была из рода человеческого, а вот отцом у тебя наверняка был гризли. – Затем она направилась к кровати, где Лору поддерживали в сидячем положении три подушки, подложенные за спину, поцеловала ее в лоб, потом в щеку. – Я сначала сходила в палату новорожденных, посмотрела через окно на Кристофера Роберта, очень милый ребеночек. Но вам, братцы, не хватит всех ваших книжных миллионов, чтобы его прокормить, потому что мальчик точная копия папочки, он вам обойдется тысяч в тридцать в месяц. Он вас объест.

Лора сказала:

– Хорошо, что ты пришла, Тельма.

– Неужели я могу пропустить такое событие? Вот если бы я выступала в клубе каких-нибудь мафиози где-нибудь в Байонне в Нью-Джерси, я бы не посмела разорвать контракт, с этими типами шутки плохи, они тебя за это разрежут на кусочки. К счастью, я была к западу от Миссисипи, когда вчера узнала эту новость, так что ничто не могло меня остановить, разве только атомная война или свидание с Полом Маккартни.

Два года назад Тельма все-таки пробилась со своим номером на сцену «Импровизации» и имела огромный успех. Она завела себе импресарио и начала получать контракты сначала в мелких третьесортных, а потом и второсортных клубах во всех штатах. Данни с Лорой дважды ездили в Лос-Анджелес смотреть ее выступления и хохотали до слез; она сама писала текст и подавала его с юмором, которым обладала с детства и который усовершенствовала за последние годы. Ее выступления отличала одна особенность, которая могла сделать из нее звезду первой величины или обречь на полную безвестность: во всех ее шутках звучала глубоко печальная нотка, ощущение трагичности жизни одновременно с ее неповторимостью и комизмом. Это было характерно и для романов Лоры, но то, что принимал читатель, вряд ли могло понравиться публике, которая больше, чем тонкости, ценила грубую шутку.

Тельма склонилась над кроватью, вглядываясь в Лору, и объявила:

– Послушай, что-то ты очень бледная. И синяки под глазами.

– Дорогая Тельма, жаль, но мне придется разрушить твои иллюзии. Это не аист приносит ребенка. Мать его рожает, и это нелегкое дело.

Тельма пристально посмотрела на Лору, потом перевела тот же пристальный взгляд на Данни, который подошел к кровати с другой стороны и взял Лору за руку.

– Вы что-то от меня скрываете?

Лора вздохнула и, морщась от боли, переменила положение. Обращаясь к Данни, она сказала:

– Вот видишь? Я же говорила тебе, что это ищейка.

– У тебя была трудная беременность? – спросила Тельма.

– Нет, легкая, – ответила Лора. – Вот только роды были тяжелые.

– Но ты… ты не была при смерти, Шейн?

– Нет, нет! – воскликнула Лора и почувствовала, как Данни сжал ее руку. – Ничего страшного. Мы с самого начала знали, что все будет не так просто, мы обратились к опытному врачу, и он меня наблюдал… Все дело в том… что у меня больше не будет детей. Кристофер первый и последний.

Тельма взглянула на Данни, потом на Лору и сочувственно сказала:

– Очень жаль.

– Ничего. – Лора грустно улыбнулась. – У нас есть маленький Кристофер, он отличный ребенок.

Некоторое время все неловко молчали, затем Данни сказал:

– Я еще не обедал и очень проголодался. Я спущусь на полчасика в кафе.

Когда Данни ушел, Тельма заметила:

– Он только притворяется, что голоден. Просто он хочет, чтобы мы с тобой немного поболтали наедине.

Лора улыбнулась.

– Он золото.

Тельма опустила загородку с одной стороны кровати и сказала:

– Я присяду на минуточку рядом с тобой, я тебя не побеспокою? Как, Шейн, ты меня не зальешь кровью? А то я боюсь.

– Не беспокойся.

Тельма взгромоздилась на высокую больничную кровать. Взяла руку Лоры в свои ладони.

– Послушай, я прочитала «Седрах», книга мне очень понравилась. Все бы хотели так писать, да только мало у кого получается.

– Ты очень добрая, Тельма.

– Я бессердечная, циничная, напористая шлюха. А что касается книги, то шутки в сторону. Это шедевр. Я узнала корову Боумен и Тамми. И этого детского психолога Буна. Имена другие, но все как живые. Ты очень здорово их описала, Шейн. Когда я читала, у меня мурашки бегали по коже, как будто все вернулось обратно, я не могла сидеть дома, выходила на солнышко подышать свежим воздухом. А бывало, хохотала до колик.

Каждый мускул, каждый сустав в теле Лоры ныл от боли. У нее не было сил приподняться и обнять подругу. Она просто сказала:

– Я люблю тебя, Тельма.

– А вот Угря в книге нет.

– Я его приберегаю для другого романа.

– И меня тоже нет, вот что удивительно, а ведь я самая яркая личность в твоей жизни!

– Я хочу посвятить тебе одной целую книгу, – сказала Лора.

– А ты не врешь?

– Честное слово, нет. Не ту, что пишу сейчас, а следующую.

– Послушай, Шейн, обязательно сделай меня красавицей, а не то берегись. Я тебе покажу.

– Поняла.

Тельма задумалась, потом спросила:

– А ты собираешься…

– Обязательно. Рут тоже там будет.

Они помолчали, держась за руки.

Слезы затуманили Лоре глаза, она заметила, что Тельма тоже моргает, чтобы не заплакать.

– Не надо, Тельма. Побереги свои сногсшибательные ресницы.

Тельма подняла ногу.

– Как тебе эти сапожки? Правда, шик? Черная кожа, носы узкие, каблуки в заклепках. Ну прямо настоящая укротительница, а?

– Как только ты вошла, я сразу подумала: интересно, сколько мужских особей она успела проучить своей плеткой?

Тельма вздохнула и несколько раз шмыгнула носом.

– А теперь слушай внимательно, Шейн. Мне кажется, ты недооцениваешь свой талант. Ты умеешь запечатлевать жизнь людей на бумаге, люди уходят, а слова остаются, и их жизнь тоже остается. Ты умеешь выражать чувства, и кто угодно может читать твои книги и переживать вместе с твоими героями; ты трогаешь сердца, напоминаешь нам, что такое человечность, о чем мы теперь так часто забываем. У тебя талант, о котором другие могут только мечтать, вот во имя чего ты должна жить. Я знаю, тебе хотелось бы иметь большую семью… троих, четверых детей, ты об этом мечтала… представляю, как тебе сейчас тяжело. Но у тебя есть Данни и Кристофер и этот удивительный талант, а это немало.

– Иногда… мне бывает очень страшно. – Голос Лоры дрогнул.

– Чего ты боишься, Лора?

– Я хотела иметь много детей… чтобы никто не мог отнять их всех у меня.

– Никто никого у тебя не отнимет.

– А у меня только Данни и маленький Крис… только двое… это опасно, что-то может случиться.

– Ничего не случится.

– И тогда я останусь одна.

– Ничего не случится, – повторила Тельма.

– Всегда что-то случается. Такова жизнь.

Тельма прилегла на кровать, вытянулась рядом с Лорой, положила голову ей на плечо.

– Когда ты сказала, что роды были тяжелыми… и твой вид, ты такая бледная… я испугалась. У меня есть друзья в Лос-Анджелесе, это верно, но это все типы из шоу-бизнеса. Только ты одна настоящий близкий мне человек, даже если мы редко встречаемся, и когда я подумала, что ты…

– Но этого не случилось.

– Но могло случиться. – Тельма горько рассмеялась. – Черт возьми, Шейн, если ты сирота, то это навеки, верно?

Лора обняла ее и погладила по волосам.

* * *