Молодежь семидесятых
Шрифт:
На магнитофон проповеди в то время записывали редко. Я видел, как некоторые братья в неудобных позах записывали на тяжелые магнитофоны происходящее на служении. Возможно у кого-то и сегодня в домашней коллекции хранится запись с голосом Александра Васильевича Карева.
Почти все дети руководителей были неверующими. Ну может быть за исключением Мицкевича. Александр Васильевич Карев этим исключением не стал. Возможно, эта та неизбежная плата за работу на руководящих должностях в то время.
В определенный период я близко познакомился с Ильей Григорьевичем Ивановым. Он после репрессий (Соловецкие лагерея и строительство Беломорканала) исполнял служение старшего пресвитера по Молдавии. Потом будучи членом Президиума ВСЕХБ, долгое время трудился на должности казначея союза в Москве. С 1966 по 1974 год он работал председателем Всесоюзного совета евангельских христиан–баптистов. Злые
Илью Григорьевича интересовал мой опыт по установлению взаимодействия между Советом церквей и государственными структурами. Он подробно расспрашивал об этом эпизоде моей деятельности: с кем встречались, о чем говорили, с кем из руководства Совета церквей я знаком.
Мне кажется, во мне он поначалу увидел обычный источник информации. Но постепенно между нами установились почти дружеские отношения. Я часто бывал в его небольшой квартире в Угольном проезде (это в том месте, где Садовое кольцо пересекается с улицей Новослободской). При наших разговорах часто присутствовала его жена. Не заметил, чтобы она прислушивалась к тому, о чем мы беседовали. Но чай готовила вкусный. Илья Григорьевич ко мне относился по–отечески и даже иногда снабжал меня деньгами на карманные расходы. В наших разговорах, мне кажется, он пытался убедить не столько меня, сколько самого себя в том, что в тот исторический момент не было иного способа для выживания баптистской общины, кроме тщательного соблюдения существовавшего законодательства. Примером несоблюдения правил игры в то время был союз адвентистов, который государство разогнало. Я не особенно понимал это его заклинание о том, что необходимо исполнять существующее законодательство. Но в память оно мне врезалось.
Помню его дочь, приветливую женщину, — Лидию Ильиничну. Она работала в канцелярии ВСЕХБ машинисткой. Она, кажется, даже не догадывалась о моем общении с ее отцом.
Позже, когда я стал активным церковным служителем, наше общение почти прекратилось. Но всякий раз, когда Илья Григорьевич видел меня в церкви, то подходил и дружески трепал по волосам.
В те времена, когда молодежь проталкивала на дьяконское служение свои кандидатуры, все еще существовала практика проведения так называемых «двадцаток» вместо членского собрания. Как правило, «двадцатка» состояла из обслуживающих церковное служение людей: разносчиков вина и хлеба во время причастия, сборщиков десятины и т. д. На одной из этих «двадцаток» резко выступил Алексей Жуликов, отец Александра Кузнецова (пастора Тушинской евангельской церкви). Позже мне передали реплику Ильи Григорьевича: «Чтобы этого брата больше на двадцатках не было». Он, конечно, оставался защитником прежних порядков И все же Илья Григорьевич не застал нашу бурную деятельность. Он умер в 1985 году.
Следующим председателем ВСЕХБ, пробывший несколько сроков на этом посту, стал Андрей Евтихиевич Клименко. Интересно, что он в самом начале своей работы сам пригласил нас в свою временную квартиру, кажется, в Мытищах. Постоянного жилья у него еще не было. Мы поговорили о том о сем. Он подробно расспрашивал нас о церковной жизни, о наших проблемах, о наших желаниях. Мы откровенно говорили о своих проблемах, надеждах и были тронуты вниманием нового председателя ВСЕХБ.
Нельзя сказать, что мы особо сблизились с новым руководством, но встречались довольно часто. В то время представители молодежи уже заходили в некоторые начальственные кабинеты — не как власть имеющие, но как на власть претендующие. На нас по–прежнему смотрели косо некоторые сотрудники ВСЕХБ: ведь нам доставались Библии и Новые Заветы от иностранцев, сборники песен, которые могли бы уйти в церковную казну. Но в целом можно отметить, что на период руководства Клименко пришелся расцвет молодежного движения. При нем были окончательно сформированы молодежные группы. При нем активно развивалось движение российской молодежи — возник Российский баптистский союз молодежи. Я и другие братья разъезжали по городам СССР, заводили контакты, проводили совещания с молодежными лидерами. Иностранцы стали обеспечивать нас некоторыми финансовыми и техническими ресурсами для работы и поездок.
Не могу сказать, что Клименко нам мешал в работе, но нельзя сказать, что мы ему полностью доверяли. Он был пришлый, приехал в Москву из Поволжья. У него был безусловно свой круг доверенных лиц, но руководители–москвичи так и не приняли его в число своих, несмотря на довольно долгий срок на руководящих постах.
В те времена в Москве стали проходить регулярные баптистские съезды. Молодежь принимала в них активное участие: поначалу как обслуживающий персонал, позже — как участники. Можно с уверенностью сказать, во время председательства Клименко баптистская молодежь стала активно вмешиваться в привычную деятельность ВСЕХБ. Помню такой случай. Шел какой-то съезд. Совет по делам религии во главе с Е. А. Тарасовым всегда опекал организаторов съезда. Постановления готовились заранее, назначения тоже. Молодые служители, разумеется, этому противились. Вместо обсуждения повестки дня съезда генеральный секретарь ВСЕХБ А. М. Бычков вышел на кафедру и зачитал уже принятую повестку. Это нас возмутило. Мы намеревались при обсуждении повестки включить в нее интересовавшие нас вопросы. Я написал в президиум съезда записку о том, что мы возмущены отсутствием обсуждения повестки и добьемся всеобщего несогласия делегатов с таким процедурным нарушением.
И подписался. Записка была адресована Андрею Евтихиевичу Клименко, но читал ее и рядом находившийся со мной Виталий Григорьевич Куликов. Записка попала в руки Клименко. Он подошел к читавшему доклад Бычкову. Остановил чтение и сказал: «Братья и сестры, по настоянию делегатов съезда давайте обсудим повестку дня съезда». Конечно, этим обсуждением мы ничего не добились. Но интуитивно Клименко почувствовал, что в аудитории зреет возмущение и смог его погасить.На посту председателя ВСЕХБ Клименко сменил В. Е. Логвиненко, а после него пришел Г. И. Комендант.
ГЛАВА 8. Алексей Михайлович Бычков
Алексей Михайлович Бычков появился в руководстве в начале 70–х, сразу после смерти Карева. Он был назначен на должность генерального секретаря ВСЕХБ. До этого он работал на производстве и внутри церкви известен не был. Скорее всего его назначение стало результатом кропотливой работы Совета по делам религии. В своей книге воспоминаний он не пишет об этом, и о предыстории его назначения мы, скорее всего, никогда не узнаем, и эта тайна умрет вместе с ним. На одном из первых собраний после смерти Карева он был представлен, после чего стал появляться на кафедре и даже начал проповедовать в Центральной церкви. Проповедовал он не хуже других, хотя чувствовалось, что у него не было богословского образования, как, например, у Жидкова или Ткаченко. Молодежь в то время была довольно активной и не была встроена в церковные структуры, поэтому Бычкову, скорее всего, вменили в обязанность обуздать молодежные порывы. На мой взгляд, он поначалу не пытался искать контакт с молодыми верующими и начал контактировать с нами гораздо позже, когда с этой частью прихожан уже нельзя было не считаться. Однако вся жизнь Центральной баптистской церкви того времени проходила под влиянием или при участии генерального секретаря Бычкова.
Он много ездил по разным странам, где рассказывал, как свободно живут верующие в СССР. Он неплохо владел английским языком. Я бы не сказал, что на нем лежала внутренняя работа, ею в основном занимался председатель Союза Клименко. Правой рукой Бычкова был Виталий Григорьевич Куликов, ставший на какой-то период даже главным спикером Московской баптистской церкви.
Мои отношения с Бычковым не складывались. За некоторое время до моего ареста он меня перестал замечать и даже перестал здороваться. Обычно в коридоре я находился в окружении молодежи. Бычков же быстро проходил в кабинет, который надежно защищал от посторонних его секретарь. Некоторое время эту должность исполняла Лидия Ильинична Иванова, дочь Ильи Григорьевича Иванова. Сам Виталий Григорьевич Куликов тоже ревностно охранял двери в кабинет Бычкова, так что попасть туда было непросто. Он всегда сидел с кем-то, постоянно был чем-то занят. В общем он не был легкодоступным руководителем.
Прошло время и Алексей Михайлович ушел из ВСЕХБ и возглавил Семинарию евангельских христиан, и там мы уже встречались, но это уже было намного позже. Помню, он позвонил мне и сказад: «Я пишу книгу, послушай абзац о себе». Он прочитал этот абзац. Я к тому времени уже много лет возглавлял издательство «Протестант» и особой радости от услышанного не проявил. «Ну ладно», — сказал я в ответ на услышанное. К сожалению, этот абзац в окончательный текст книги не вошел. Вероятно моя реакция показалась автору недостаточно восторженной. Эту книгу поначалу я собирался печатать, но напечатал ее в итоге мой друг Дунаевский. Книга Бычкова в целом меня разочаровала. В ней ничего не говорилось о том, как формировалась политика ВСЕХБ во времена руководства Бычкова. В отношении молодежи, повторюсь, Алексей Михайлович всегда занимал охранительную позицию, потому что ему всегда доставалось за ее излишнюю активность.
Зная английский язык, Алексей Михайлович часто выступал с переводом именитых гостей. Сопровождал их в поездках по стране и был надежным проводником политики государства в жизни баптистского союза и церкви. Он однозначно считал, что свобод в нашей стране достаточно или почти достаточно и предпочитал о них рассказывать иностранцам. Он был враждебно настроен в отношении членов Совета церквей, и те платили ему взаимностью. В понимании многих Бычков был сторонником и апологетом враждебной нашей христианской свободе линии. Мое окружение и я лично зачисляли его во враги, оккупировавшие нашу церковь, чью власть на тот момент мы еще не могли свергнуть. Мы рассматривали его как ставленника органов госбезопасности, несмотря на все его попытки зарекомендовать себя как искреннего христианина. Надо отметить, что он разделил участь всего руководства ВСЕХБ: верующих детей у него не было, в церковь, в которой проповедовал их отец, они не ходили. В моем понимании это была плата за работу, которую он и другие руководители церкви и Союза осуществляли.
Я был несколько раз у Бычкова дома: он жил в Отрадном, недалеко от Петра Абрашкина. Его жена, весьма приветливая женщина, поила нас чаем. Но иногда по ее лицу было заметно, что в доме говорили про меня, про взаимоотношения молодежи и руководства, и вероятнее всего не в самой комплиментарной форме.
До конца его руководящей карьеры я и мое окружение считали его ставленником государства. Но я думаю, что он все-таки верующий человек и что его сердце после распада СССР и потери работы пережило изменение. Логвиненко, новый председатель, не взял его на работу в Российский Союз Евангельских христиан–баптистов. Возможно, и возраст сыграл свою роль, хотя в то время он еще был крепок и мог бы поработать.