Молох
Шрифт:
Так близко стену она видела впервые и поначалу не могла оторваться, понимая, что граница стремительно надвигается. Потеряв счет времени, Саша опомнилась, когда не доезжая пары десятков метров, автобус остановился, с хлопком распахнув двери. В оранжевом отсвете на облаках от зашедшего солнца бетонная кладка и ворота казались теплыми наощупь. Но температура весеннего воздуха к ночи все еще быстро ползла вниз, и Саша плотнее закуталась в пальто. Ветер забирался под брючины, сковывал продрогшие пальцы. Уже сутки Саша ничего не ела, а ведь в сумке оставалась еда. Где теперь ее вещи…
Стараясь не думать о предательском вероломстве
Все прибывшие казались жалкими и сгорбленными словно соляные столбы после господней кары у высоченной стены, продуваемые ветром, сжавшись в кучу, вцепившись в свои скудные пожитки. И Александра с досадой осознала, что у нее в сумке остались документы, которые могли бы подтвердить диагноз и случившееся недоразумение. Тело на ветру начала бить крупная дрожь, не то от холода или голода, не то от панической атаки. Только не хватало еще упасть в обморок. Впрочем, хуже уже не будет. Может быть, ей даже повезет, и е"e обратят.
Десять крошечных фигурок застыли возле ворот, задрав головы, пока ветер хищно трепал полы их плащей. Верхний пролет стены достигал высоты четвертого или даже пятого этажа и был покрыт ржавыми подтеками и птичьим пометом.
Надо же, подумала, храбрясь, Саша, а птицы их не боятся. Хоть вампиры и их дневные сторонники сейчас свободно передвигались, все же их редко видели в большинстве районов города, и то, только в порту или в злачных местах в центре. Тем не менее они вызывали первобытный ужас у большинства людей. Еще свежими были воспоминания о гражданской войне, которая длилась семь месяцев и унесла жизни сотен тысяч людей, пополняя ряды противника. Лишь нежелание бороться со своими близкими, оказавшимися по разные стороны межвидового барьера, смогло остановить кровопролитие и принесло долгожданный шаткий мир.
Массивные глухие ворота со скрипом отъехали в сторону, и на той стороне показалась группа из пяти одетых в черное фигур. Трое мужчин и две женщины. У каждого был высокий металлический хомут на шее, крепившийся к наплечникам. Это делало их силуэты похожими на нависающих над добычей стервятников или египетские статуи Анубиса и Сета.
Черные хищники приблизились, и Александра смогла рассмотреть их лица, молодые и не очень, без следов косметики, с красиво уложенными волосами. Одна девушка была не намного старше Саши. И только легкое надменное равнодушие делало их черты похожими на маски манекенов.
— Встать в линию. — Прозвучал негромкий мужской голос со стальными нотками. Повышать громкость не было необходимости, все внимание и так было приковано к этому глубокому голосу. Высокий вампир с проседью в прядях вышел вперед, обозначив свой статус лидера. Двое зашли за спины несчастных и оскалом продемонстрировали: приказ стоит исполнить как можно скорее.
Окруженные люди, затравленно переглядываясь, выстроились в шеренгу, и Саша тоже заняла свое место в ряду, понимая, что е"e оправдания их совершенно не интересуют. Нет больше пути назад.
Вампиры почти не отличались от людей. Их выдавали, пожалуй, только бледная кожа и нечеловеческое спокойствие полное властного превосходства при отсутствии какого бы то ни было оружия. Такую надменность при численном меньшинстве человек мог себе позволить только имея скрытую за спиной армию или автомат в руках. Но теперь-то люди уже знали, что каждый вампир
был равен армии с автоматами. Десятилетия назад пять вампиров могли полностью обескровить военную базу, не дав подняться в воздух авиации.Говоривший неторопливо осматривал каждого по очереди, задавая одни и те же вопросы: как зовут, сколько лет, есть ли дети, чем болеет.
Александра с грустью подумала о том, что все эти люди оставили своих детей, а женщина слева от нее была матерью троих. Смогла бы Саша так поступить? Хотя им, наверняка, не дали выбора, как и ей… Глава группы встал напротив нее, и она только сейчас поняла, насколько он огромнее. Возвышаясь горой над испуганной девушкой, он нахмурил кустистые брови, увидев грязное пальто.
— С улицы? Бездомная?
Саша робко подняла глаза и смущенно затараторила:
— Н… нет, упала. Я по ошибке здесь, послушайте…
— Имя, — перебил мрачный великан.
— Севастьянова Александра. У меня не смертельное заболевание, сущая ерунда, с ним живут многие люди!
— Это хорошо. Думаете, мы рады тому, что нам присылают смертников? Некоторые из них даже идти не в состоянии сами. Возраст?
— Мне восемнадцать. — Глухо отозвалась Саша, беспомощно опустив плечи, к горлу подкатил комок, в то время как ускользающая надежда на спасение покидала ее окончательно. — У меня лишняя хорда в сердце…
— Это я уже слышу, в правом желудочке. Мелодия сердца отличается лишней ноткой. Ты рожала?
— Нет, — смутилась Саша, из всех десятерых детей не было только у нее. — Зачем вы спрашиваете?
— Всего лишь бюрократия, на случай, если тебя захотят обратить. Есть родные братья, сестры, племянники?
— Нет, — соврала Саша. Любой ценой ей нужно защитить Леву и Софью. И если это значит забыть о них, то лучше так.
Главный переглянулся со стоящими позади вампирами.
— По нашим законам, тебя нельзя обратить, но пить можно. — Громила медленно повернувшись, скосил глаза, окинув оценивающим взглядом разношерстную группу, и обратился уже ко всем присутствующим. — Сегодня вы отправитесь на ферму, где вас ждет еда и сон в теплой постели. А завтра все получите работу и крышу над головой. Работайте хорошо, будьте послушны и не ищите дороги назад. Ваш дом теперь здесь. Добро пожаловать во владения Кардинала.
Трое вампиров развернулись и отправились за ворота, в спину Саша ощутила легкий толчок, и вся группа под конвоем шагнула за стену. Когда замыкающие возвращали на место створку ворот из стальных листов, девушка бросила последний взгляд на дорогу.
Не убьют, не обратят, значит, будет донором до самой смерти. А при ее неправильном сердце низкий гемоглобин и падающее давление — это максимум три-четыре года или до следующего припадка. Понуро опустив голову, Саша зашагала по дороге вслед за остальными, чувствуя позади наступающего на пятки конвоира.
Примерно через час энергичной ходьбы под присмотром пяти пар глаз, минуя еще одни внутренние стены, группа достигла длинного здания, издали напоминавшего низкий ангар, за которым высилась громада особняка. К этому моменту люди ужасно замерзли и в теплое помещение торопились уже сами. С неба пропали последние отблески давно зашедшего солнца, и в редких окнах горел свет.
Вошедших встречало несколько человек, судя по застиранной до серости одежде — тоже людей.
— Всех пока на ферму. — Бросил главный и исчез на улице, оставив двоих надсмотрщиков.