Монолог современника
Шрифт:
а мне и днём не выспаться,
и в ночь идти на пост.
Вот дали установку вы,
что подтвердит Кобзон,
как честно, не уловками,
он вами исцелён.
Я разом в телик зенками
упёрся, как дебил.
«Вдруг сказка — быль?» — кумекаю.
Кобзон не подтвердил.
Теперь скучаю сутками,
валяюсь на боку.
Разочарован жутко я.
Свободу — Чумаку!
1989
РОМАНС
Не сеял лён Наполеон, —
он города и пирамиды брал без боя.
Когда вы шли под стол пешком,
уже история запомнила героя.
Хоть ростом мал —
умом высок,
он горло рвал
за свой кусок.
Он не был хам,
не хуже всех,
и среди дам
имел успех.
Теперь гадай: с чего бы вдруг
в Россию ухнул он со славой и войсками?
Зачем он выбрал север, а не юг,
и не запасся для согрева коньяками?
— Как там Даву?
— Жуёт траву.
— Как там Мюрат?
— Себе не рад.
— Держись, Даву,
вернём Москву!
Крепись, Мюрат,
и жди наград!
Окончен путь его земной,
седеет армия усатых гренадеров,
но встанет за него стеной,
когда воскреснет он нечаянно, к примеру.
Тогда труби,
горнист, в поход!
Тогда враги
пойдут в расход.
Коврами выстелив поля,
быстрей закружится Земля...
ВО ВРЕМЕНИ УЖЕ НЕ АТОМ...
И.Бродскому
Во времени уже не атом,
а мир, который не взорвать,
жил тайный вождь семидесятых, —
неведомая нам тетрадь.
Он знал причины и истоки,
и там, где мы теряем след,
прокладывал он одиноко
свой путь в глубинах зим и лет.
Казалось: не уйти из круга,
так обозначено в судьбе...
Друзья стучали друг на друга,
чтоб стать усмешкой КГБ.
Он, презирая тех и этих,
не покидал своих вершин,
один, как перст, на белом свете,
и правый тем, что он один.
Уже душа была на нитях.
Едва осилив этот путь,
он не сказал: «Я — ваш учитель!»,
когда другие били в грудь.
Жил, и не стал душой бумажной,
не сдался в смутные года,
но сердце хрустнуло однажды
от ерунды, но так всегда...
1989
1993
_______________
«РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ»
Проснулись утром: вот запой,
аж руки скачут!
Не уважаешь? Бог с тобой!
Нельзя ж иначе!
Степан охнарики собрал,
Санёк бутылки,
Петруха бегал – их сдавал
стервозе Милке.
Опять поели кое-как,
запили водкой,
решили: это всё не так,
а надо вот как!
Раз Горбачёв – паршивый кот,
а Ельцин – сука,
пускай их парочка дерёт
друг дружку в муках.
Народ прикажет им: "Катись,
шпана, отсюда!"
Да только, вот, должон найтись,
чтоб не иуда.
Тянули жребий: Петьке – крест.
Запей обиды!
Давай, Петро, свинья не съест,
а Бог не выдаст!
Ментов – к ногтю, охрану снять,
всех амнистируй,
интеллигенцию сослать,
солдат кастрируй.
Дружкам – вина цистерны с три,
на первый случай.
Начальников в тюрьме запри
И там замучай.
А мы пойдём по городам
и дальним весям,
назло ОМОНу и ментам,
с весёлой песней!
С утра проснулись – ни глотка
и трёшник сдачи,
и морда, точно у хорька,
и руки скачут.
1993
1994
___________________
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО АНДРЕЮ ВОЗНЕСЕНСКОМУ
Мечтатель живёт под Москвою,
вкушая батон с колбасою,
он страждет в тиши о собратьях
и тянет из рюмочки «кьянти».
Он верит, что этой России
пророки нужны и мессии,
варьируя рифму для песен:
«Россия воскресе...».
Андрей Вознесенский, вы спите?
Куда вы ушли от событий?
На месте, где выросла плесень,
Россия воскресе?
Где кровь проливают народа —
свобода?
Икру умыкают и женщин,
нас с каждой минутою меньше,
и люди забыли про небо,
и просят не зрелищ, а хлеба.
Где номенклатурная сволочь
питает фашистов и морочь,
творит пред иконой знаменье
рукой зарубившею Меня,
в стране воровства и бесчестья
какая Россия воскреснет?
Когда в депутатов стреляли,
вы спали?
Спасайтесь, умеете если.
Россия воскресе?