Монтесума

В 1509 году Моптесума объявил поход против Амаитла- на, расположенного к югу от Оахаки и к востоку от Миа- хуатлаиа. Однако если Миауатлап был важным торговым центром, то Амантлан был совершенно беден. Проживавшие в этом городе заиотеки могли предложить своему сеньору вместо дани лишь выполнение необходимых строительных и сельскохозяйственных работ. Стало быть, мешики нацелились на Амантлан не по экономическим причинам, а потому, что занотеки представляли беспокойство для находившихся в долине Оахака союзных войск. Кроме того, в результате их подчинения полностью было бы окружено государство-город Тототепек.

По-видимому, кампания успеха не имела, по крайней мере, с первого раза. Когда войска переходили высокогорье, разразилась снежная буря, что привело к тяжелым потерям. Одни воины умерли от холода, многие другие были раздавлены камнепадом или вырванными бурей деревьями. Оставшиеся в живых продолжили путь к Амантлаиу и были там разбиты. В конце концов, однако, город был взят.

ЗАГОВОР ЧАЛЬКО

В тот же самый год внутренние конфликты в Чалько, расположенном в юго-восточной части долины, позволили императору упрочить свою власть над этой провинцией и одновременно вызвать к себе ненависть ее обитателей. Четверо чальков пришли в Мехико, чтобы пожаловаться на правителей столицы провинции Тлальмапалько (одно из четырех государств Чалько) Ицкауа и его сына Некваметля. Они обвиняли Ицкауа и Некваметля в несправедливом распределении оружия и в том, что те живут в слишком роскошных для вассалов жилищах. Монтесума обратился к привычному и испытанному приему кнута и пряника. С одной стороны, он конфисковал у обвиняемых несколько участков земли, передав им свое наставление: «Ваш государь, грозный Уицилоночтли, прислал пас; его голос, который можно услышать в камышах и в тростниках, в этот раз прозвучал так: “Скажите моему потомку Ицкауа и его сыну Некваметлю, что я возьму еще немного добра для мек- сикапцев-тепочков, но войну считайте закопченной”». «Немного добра» — это были земли значительные: Мелииаль- гепека, Тенаниокана и Тлаквиллокапа. Пряником оказалось заверение, что с войной покончено. Затем, после того как князья из Тлальмапалько были достаточно унижены, был зак- лючеп брак, который должен был означать, что теперь они полностью принадлежат Уицилопочтли и Моитесуме. Император предложил Некваметлю одну из своих дочерей, которая перебралась в Тлальманалько в сопровождении грозных отоми. Этих воинов, представлявших собой верный Монтесуме гарнизон, было вполне достаточно, чтобы в случае необходимости запять два квартала города.

Присутствие этого «гарнизона», однако, переполнило чашу терпения жителей Тлальманалько. Когда Кортес по пути к Мехико проходил через их город, чалькаицы вышли к нему навстречу с предложением дружбы, но особенно — для того, чтобы пожаловаться на притеснения и унижения, которые они испытывали. Состоявшие на службе у Монтесумы сборщики налогов крали все, до чего дотягивались их руки; они насиловали их жен и дочерей, их же самих заставляли работать как настоящих рабов, а их земли конфисковывали в пользу идолов Мехико.

НЕПОБЕДИМАЯ ДОЛИНА ПУЭБЛА

В долине Пуэбла дела обстояли не лучшим образом. Великие проекты императора оставались, увы, лишь на уровне проектов. Борьба продолжалась: то «цветочная», то более серьезная, но, как правило, не дававшая ожидаемых результатов. В 1508 году во время ожесточенной битвы в долинах Атлиско погибло 2800 союзников и среди них Маквильмалииалли (5-я Трава) — старший брат Монтесумы и еще один великий мешикский сеньор. В 1509 году сражение против хуэксоцинков дало лишь каких- то 60 несчастных пленных. Однако ситуация грозила стать еще более серьезной.

Незауальнилли, король Тескоко, пользовался репутацией человека, весьма сведущего в магии и предсказании будущего. Он обладал некоторыми исключительными способностями, которые позволяли ему, подобно тому, как это делают шаманы, посылать свою собственную душу в небеса или в подземный мир. Поэтому он знал множество секретов богов; к тому же он общался постоянно с одним из них.

Однажды Незауальпилли явился с неожиданным визитом к императору, чтобы поговорить с ним о делах чрезвычайной важности. «Могущественный и великий государь, — сказал он ему, — я бы, конечно, предпочел не тревожить твою мощную, спокойную и уравновешенную душу. Однако мои обязательства но отношению к тебе заставляют меня сообщить тебе о странном и необыкновенном событии, которое должно будет произойти в свое время с разрешения и но воле бога небес, ночи, дня и воздуха. Тебе следует знать, что через несколько лет наши города будут разрушены и разграблены, мы сами и наши сыновья убиты, а наши вассалы унижены и порабощены. Пусть у тебя не будет никаких сомнений на этот счет.

Впрочем, в качестве доказательства истинности моих слов, знай, что всякий раз, когда ты захочешь пойти войной на хуэксоцинков, тласкальтеков или чолультеков, ты не одержишь победы. Наоборот, ты всегда будешь терпеть поражение с большими потерями как среди рядовых воинов, так и среди сеньоров.

Пройдет немного времени, и ты увидишь в небе знаки, которые возвестят тебе то, о чем я тебе сказал. И тогда уже не беспокойся и не волнуйся, так как невозможно уйти от того, что должно произойти. Одно лишь меня утешает. Это то, что мне не придется быть свидетелем этих горестей и бед, так как дни мои сочтены. Поэтому я и хотел обо всем тебе рассказать перед тем, как умереть — так, как если бы ты был моим дорогим и любимым сыном».

Этот апокрифический монолог хорошо вписывается в рамки знаков, заранее оповещавших об испанской Конкисте — знаков, о которых речь впереди. В рассматриваемый нами период времени, к 1510 году, Незауальпилли имел полную возможность получить информацию о странных существах, прибывших на большой лодке или спустившихся с неба в восточных морях, а также о катастрофах, которые были вызваны их прибытием, и он мог вынести из этой информации ощущение того, что ацтекской эре наступил конец. Что бы там ни было, но скорее всего оба короля после этой речи разрыдались и, обращаясь к небесам, умоляли богов о быстрой смерти. Когда Незауалышлли ушел, Монтесума сказал себе, что обладает надежным способом проверить точность слов короля Тескоко. Достаточно было дать сражение одному из врагов в долине Пуэбла. Быстро были проведены сборы и короткая подготовка, и вскоре армия уже стояла лагерем в долине Ауаюкан. Завязался жестокий бой с воинами Тласкалы. Императорские войска потерпели поражение. Потери были весьма ощутимыми: были захвачены в плен все генералы и знатные сеньоры. Разгневанный Монтесума обозвал своих воинов бабами. Он запретил обычный прием по поводу их возвращения. И, действительно, ни одна живая душа не встречала их в Мехико. Город был как вымерший.

Легко можно представить себе удрученное состояние «храбрецов». Довольно скоро, однако, они получили возможность загладить свою вину. В следующем году был организован очередной поход на Тласкалу, и разжалованные воины, хотя их никто не звал, сразу очутились на войне с горячим желанием своими подвигами заслужить прощение. И, действительно, они так старались, что потери с той и с другой стороны оказались равными. Весьма обрадованный тем, что он снова обрел своих храбрецов, Монтесума снял санкции и устроил войскам триумфальный прием.

Через некоторое время состоялся праздник «Подметания» (Ochpaniztli) в честь Тоси, Нашей Прародительницы, Земли. В этот раз жертвами были выбраны плененные в Ауаюкане тласкальтеки.

Некоторое время спустя, хуэксоцинки, желая выслужиться перед Тласкалой, провели карательную операцию против Мехико. Ночью их отряд подошел к самому Мехико и поджег Теночтитлан.

Мешики были раздосадованы и обозлены, тем более что в происшедшем они увидели дурное предзнаменование. Император приказал бросить в тюрьму — иод этим, видимо, надо понимать деревянные клетки — жрецов Тоси, которые не проявили положенной им бдительности. Чтобы научить их бодрствовать, он велел разбросать в клетках множество мелких обсидиановых ножей и обломков лезвий; жрецы имели все шансы, поранившись, истечь кровью и умереть. Моптесума приходил ежедневно к своим узникам и наставлял их, напоминая постоянно об их долге, состоявшем в том, чтобы не спать и заботиться денно и нощно о храмах и о богах. Но поскольку ему нужно было заниматься делами более серьезными, он приказал найти людей, повинных в святотатстве.

Один тласкальтек, взятый в плен людьми из Тлателолько, проболтался о том, что хуэксоцинки хвастались своим подвигом в Тласкале. Монтесу ма тут же начал разрабатывать мероприятия но наказанию Хуэксоцинко. В ожидании подходящего для этого момента, он велел восстановить Те- ночтитлан в еще более роскошном виде, с еще более высокими столбами и определил в восстановленный храм новых жрецов и платных сторожей. Затем он послал армии Мехико и союзных и покоренных городов сражаться с опасными хуэксоцинками в долинах Атлиско. Сражение длилось несколько дней. Люди из Тлателолько особенно отличились, несмотря на большие потери. Как только союзники взяли достаточное для жертвоприношений число пленных, они вернулись к себе и были встречены с восторгом. Монтесу ма был очень доволен громадным количеством военнопленных.

Взятые в плен хуэксоцинки вполне достойны были участи тласкальтеков, за которых они вступились. Некоторое их число было «ошкурено», ио-видимому iia Тлакаксипехуалицтли («Ошкуривание людей»), а их кожу напялили на себя xipeme — кающиеся грешники, которые должны были бродить но городу, выпрашивая милостыню. Через сорок дней xipeme торжественно снимали с себя эту кожу и мылись. Теперь они как бы помолодели, возродились к новой жизни, их кожа стала чистой, и душа их тоже очистилась...

Другие хуэксоцинки были казнены через полгода, на праздник «Падающего плода» и на праздник «Подметания», то есть на праздники, которые совпали с инаугурацией нового святилища Тоси. Некоторые обреченные были сожжены заживо, другие забиты дротиками и стрелами, третьи сброшены с высоты святилища (уподобившись па