Монтесума

ДНЕВНОЕ ВРЕМЯПРОВОЖДЕНИЕ

Императорский дворец всегда был полон, исключая ночное время, когда там оставалось относительно мало мужчин и от одной до трех тысяч женщин: наложниц, прислужниц и рабынь. С самого утра несколько сот нотаблей и вельмож приходили во дворец, чтобы засвидетельствовать свое присутствие и выслушать приказания своего государя. Среди них, разумеется, и провинциальные сеньоры, которые были обязаны проживать часть года в Мехико. Они оставались там до вечера, сидя в положенном им месте или разгуливая, общаясь между собой, как во многих других столицах прошлого. За каждым из них ходило несколько слуг. В тот момент, когда испанцы впервые'появились в Мехико, эти слуги были вооружены. Возможно, это было скорее исключением, нежели правилом, и объясняется присутствием в городе неприятеля.

Никто, кроме союзных королей, не мог здесь находиться в сандалиях. Тот, кому предстояло увидеть императора, например, для вручения рапорта, должен был надеть на себя простую одежду из волокна агавы. На протяжении аудиенции он должен был смотреть только вниз. Приближаясь к императору, он делал глубокие поклоны, говоря при этом: «Государь, мой государь, великий государь». Затем он присаживался на корточки не менее чем в четырех метрах от Монтесумы. Последний был в таких случаях немногословен.

По окончании аудиенции следовало ретироваться, не оборачиваясь спиной к императору и все так же обращая свой взор долу. Провинциальные сеньоры не должны были подходить ко дворцу по прямой линии: прежде чем войти во дворец, им надлежало пройти часть пути вдоль стены. Кортес, лучший свидетель жизни во дворце Монтесумы, заключает: «Церемонии, которых требовал этикет двора этого принца, были столь многочисленны, что мне нужно было потратить много времени, чтобы их запомнить и удержать в памяти; и, пожалуй, ни один из известных нам султанов или правителей неверных не слал бы требовать соблюдения столь сложных церемоний.

Для своих редких выходов монарх брал великолепный паланкин, обычно закрытый, который должны были мести лица высокого ранга. В тех случаях, когда Монтесу ма шел пешком, он опирался па плечи двух великих сеньоров, выступая под прикрытием великолепного балдахина, драпировка которого была выткана зелеными перьями и украшена картинами, вышитыми золотыми нитями; серебряные пластинки, жемчуг, chalchihuis (нефриты), рассеянные но всей широкой кайме, радовали глаз». За ним шли великие сеньоры, и император беседовал с ними, подчеркивая значение своих слов движениями небольшой позолоченной трости. Перед ним шел сановник с двумя или тремя длинными палками, что должно было означать выход императора, а другие столь же важные особы раздвигали толпу. В определенных торжественных случаях дворяне подметали дорогу, но которой он должен был шествовать, и расстилали ковры. Люди простирались ниц или опускали голову и слегка отворачивались, так что мексиканцы имели основание утверждать, что они никогда не видели своего императора.

Нелегко воспроизвести дневное времяпровождение императора. Конечно, мы располагаем сведениями, исходящими от испанцев, однако они касаются совершенно особого периода в жизни Монтесумы, когда он был пленником своих гостей во дворце Ахаякатль.

Утро Моптесума начинал с обращения к богам, предлагая им дары и жертвы. Особо он приветствовал восходящее

солнце: «Да соблаговолит наш Великий господин исполнить свой долг и выполнить свою миссию». Затем он кадил фимиамом и обезглавливал в честь этого бога перепелок. Таким образом он способствовал круговращению светила. Затем он жевал стручковый перец и отправлялся в зал суда, чтобы принять участие в разборе тяжб провинциальных сеньоров. Его всегда сопровождала свита из двух десятков советников и генералов. Стороны излагали суть дела двум пожилым судьям высокого ранга, демонстрировали в необходимых случаях относящиеся к их делу пиктографические документы и водили но ним указками, объясняя, где находится предмет их спора. Судьи вкратце пересказывали дело tlatoani и представляли свое мнение, Монтесума выносил решение. Он должен был также, вместе с другими судьями, вникать в уголовные дела и присматривать, в общем смысле слова, за быстрым и четким ходом разбирательства. Затем он принимал налоги и улаживал важные государственные дела.

В середине дня он завтракал и отдыхал. После этого он снова принимал просителей или совещался со своими советниками. Затем он шел купаться, мосле чего давал себе возможность расслабиться, слушая музыку или наблюдая за игрой своих клоунов и жонглеров. Через несколько лет некоторые из этих артистов стали знаменитыми в Европе благодаря необычайной виртуозности, с которой они могли, например, подбрасывать и ловить ногами деревянные бревна. Иногда он играл в patolli или смотрел’ на других игроков. Игра состояла в выбрасывании пестро окрашенных бобов на скатерть, расчерченную как для игры в классы. Особенно он любил totoloque — игру в кости.

Среди хобби Монтесумы были пение и ганцы (он сам пел и танцевал!) и разведение цветов. В дальнейшем мы познакомимся с жертвой последнего из поименованных невинных развлечений Монтесумы... Мощного телосложения, прекрасный пловец, он регулярно упражнялся в обращении с оружием. Его карлики, горбуны и уродцы всегда присутствовали при его развлечениях.

Короли любят охотиться, и Монтесума не был исключением. Повелитель мира прекрасно стрелял из лука, охотясь на диких животных, и из сарбакапа — когда охотился на птиц. Большая охота могла задействовать три тысячи человек. Моптесума отправлялся туда в паланкине, где он ожидал, пока люди загоняли оленей, лис и койотов, забиваемых потом стрелами. В некоторых случаях участников охоты было еще больше, а дичи было так много, что ее не только поражали из лука и ловили сетями, но просто хватали руками и забивали палками. Можно было поймать какую угодно птицу. Однажды, когда испанцы восторгались пролетавшим невдалеке соколом, Моптесума велел своим людям поймать птицу. После долгого преследования они все же настигли ее и поймали, что свидетельствует о существовании соколиной охоты. Охотились на цаплю, коршуна, сороку, ворону с помощью орлов, грифов и других хищников.

ЖЕНЫ ИМПЕРАТОРА

Хронист Гонсало Фернандес де Овьедо утверждает, что отец Монтесумы, Ахаякатль имел примерно четыреста пятьдесят детей, большинство которых было ликвидировано по указанию самого императора. Возможно, де Овьедо несколько преувеличивает, однако можно быть уверенным в том, что каждый случай наследования порождал соперничество и конфликты. Так, после смерти Монтесумы его преемник Куитлауак приказал убить шестерых из его сыновей. Поскольку трон мог переходить не только от отца к сыну, но и от одного брата к другому, это создавало особую напряженность.

Овьедо говорит также, что Моптесума выдавал своих сестер за любого, кто ему нравился. Это кажется весьма правдоподобным. Его сестры, так же как и его дочери, были существенным политическим средством для сплочения и дальнейшего выживания государства. В Месоамерике это было обычной ситуацией, начиная с весьма отдаленных времен, например, у майя. Выдать свою сестру или дочь за иностранного короля означало возможность успокоить соседа, приобрести союзника, укрепить дружбу или наградить преданность. Это было также способом вмешиваться в чужие дела. Поскольку, кроме того, супруга высокого ранга приносила в приданое земли, которые могли быть весьма обширными, то при этом возникала система неразрывных, постоянно укрепляющихся связей.

Обычно ацтеки женились в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет. Так было и с Монтесумой. Многоженство было правилом, во всяком случае для богатых и могущественных людей. Поскольку повелитель империи не мог нигде найти принцессу, ранг которой соответствовал бы его собственному, он выбирал себе из числа прочих жен одну главную — например, кузину. Дети именно этой супруги могли последовательно один за другим наследовать трои, потом наступала очередь следующего поколения. Император женился также на женщинах из королевских родов Тескоко и Тлаконана, но дети от этих браков не наследовали ме- шикскую корону.

В Тескоко дело обстояло но-другому. Главная супруга короля была мексиканкой. Поскольку она происходила из более могущественной династии, то ее сыновья наследовали королевскую власть, что, естественно, укрепляло позицию Мехико. Правда, как король Тескоко брал себе жену из города, от которого он зависел, так и правители четырнадцати подчиненных Тескоко городов аколькуас должны были жениться па женщинах из королевского рода Тескоко.

Овьедо говорит о 4000 второстепенных жен или наложниц, другой источник называет иную цифру — 600. У Незауальпилли их было более 2000 — в два раза больше, чем у царя Соломона, но ведь Монтесума был гораздо более могущественным, чем король Тескоко. Самые высокие цифры здесь объясняются, между прочим, тем, что король часто брал в свой штат и супруг своего предшественника, а также тем, что некоторые жены высокого ранга приходили с многочисленной свитой компаньонок и горничных, а то и со своими сестрами, и каждая из них могла в конце концов попасть в императорский гарем. Кроме того, среди тех жен, которые были дочерьми королей или великих сеньоров, некоторые были заложницами, или залогами верности, тогда как другие дарились имне- ратором людям, заслуги которых он хотел особо отметить. И, наконец, были еще рабыни.