Мораль красивых девушек

Поэтому мне пришлось стать здесь поваром, и я все так же живу среди запахов кухни, хотя предпочел бы быть при скоте. Вот почему я недоволен, мма, когда моя семья довольна. Странная история, как вам кажется?

Он закончил рассказ и мрачно посмотрел на мма Рамотсве. Она встретилась с ним взглядом, но тут же отвела глаза. Она думала, ее мозг лихорадочно работал, она перебирала все возможности. И вот гипотеза возникла, была проверена, и выводы сделаны.

Мма Рамотсве снова посмотрела на него. Он закрывал дверцу топки. Внутри чана для воды, сделанного из старой бензиновой цистерны, кипела и булькала вода. Говорить или промолчать? Если сказать и ошибиться, можно нарваться на грубость. А если промолчать, можно упустить момент. Она решилась.

— Я хочу спросить вас об одной вещи, рра, — начала она.

— Да? — отозвался он, поправляя штабель дров.

— Я вчера видела, как вы положили что-то в еду. Вы меня не видели, а я вас видела. Зачем вы это сделали?

Он застыл на месте. Он собирался поднять большое бревно, нагнулся, обхватил его, но теперь очень медленно разжал руки и выпрямился.

— Вы меня видели? — голос был сдавленный, слова едва слышны.

Мма Рамотсве проглотила комок в горле.

— Да. Я вас видела. Вы что-то положили в еду. Что-то плохое.

Он смотрел на нее, и она заметила, что глаза его потускнели. Лицо, до тех пор живое, застыло, лишилось всякого выражения.

— Ведь вы же не пытались убить их, верно?

Он открыл рот, чтобы ответить, но не издал ни звука.

Мма Рамотсве ободрилась. Решение было верным, теперь следовало закончить начатое.

— Вы просто хотели, чтобы вас перестали использовать как повара, правда? Если они почувствуют, что ваша еда нехороша на вкус, они освободят вас от работы повара, и вы сможете заняться работой, которая вам действительно нравится. Так ведь?

Он кивнул.

— Это очень глупо, рра, — сказала мма Рамотсве. — Вы могли причинить кому-нибудь вред.

— Не тем, что я положил, — ответил он. — Это вполне безопасно.

Мма Рамотсве покачала головой.

— Это никогда не бывает безопасно.

Повар смотрел вниз, на свои руки.

— Я не убийца, — сказал он. — Я не из таких.

Мма Рамотсве фыркнула.

— Вам очень повезло, что это я выяснила, чем вы занимались, — сказала она. — Конечно, я вас не видела, но ваша история выдает вас.

— И что теперь? — спросил повар. — Вы все им расскажете, и они вызовут полицию. Прошу вас, мма, не забывайте, что у меня семья. Если я не смогу работать на этих людей, мне трудно будет найти другую работу. Я старею. Я не могу…

Мма Рамотсве подняла руку, чтобы он замолчал.

— Я не из таких, — сказала она. — Я скажу им, что продукты, которые вы использовали, оказалась плохими, но вы не решились сказать об этом. Я хочу попросить брата, чтобы он дал вам другую работу.

— Он не даст, — отозвался повар. — Я уже его просил.

— Но я женщина, — заметила мма Рамотсве. — И знаю, как добиться, чтобы мужчина сделал то, что нужно.

Повар улыбнулся.

— Вы очень добры, мма.

— Слишком добра, — сказала мма Рамотсве, поворачиваясь, чтобы идти к дому. Солнце всходило, и деревья и холмы, да и сама земля казались золотыми. Прекрасное место, и она с удовольствием пожила бы здесь подольше. Но теперь здесь уже нечего было делать. Она знала, что сказать Государственному человеку, и могла вернуться в Габороне.

Глава семнадцатая Образцовая девушка

Нетрудно было определить, что Мотламеди неподходящая девушка для почетного звания «мисс Красота и Достоинство». В списке оставалось еще три имени, и каждую из девушек нужно было проинтервьюировать и составить о ней мнение. Они могли оказаться не настолько прозрачны. Мма Макутси редко составляла о ком-то такое определенное мнение с первой встречи, но здесь сомневаться не приходилось — Мотламеди была, попросту говоря, плохой девушкой. Это весьма специфическое определение, оно не имеет ничего общего с плохими женщинами или плохими дамами — это совершенно другие категории. Плохие женщины это проститутки; плохие дамы это дамы, умеющие манипулировать людьми, немолодые, как правило, замужем за немолодыми мужчинами, они любят влезать в чужие дела ради собственных целей. Напротив, выражение плохие девушки относится к довольно молодым (явно до тридцати), которые интересуются только тем, как бы хорошо провести время. На самом деле, вот в чем суть — хорошо провести время. Существует подкатегория плохих девушек, девушки-хорошо-проводящие-время. Это девушки, которых легче всего найти в барах с нагловатыми мужчинами, где они, так сказать, хорошо проводят время. Некоторые из этих нагловатых мужчин считают, что у них есть право на любого рода эгоистическое поведение. Но у мма Макутси на этот счет было иное мнение.

На другом конце спектра находятся хорошие девушки. Это девушки, которые много трудятся и которых ценят их семьи. Они навещают старших, они присматривают за маленькими детьми, сидя часами под деревом и наблюдая за детскими играми; они в должное время учатся на медсестер или, как в случае мма Макутси, проходят обучение в Ботсванском колледже делопроизводства. К сожалению, на долю этих хороших девушек, несущих на своих плечах половину тяжести мира, выпадает мало веселья.

Не было сомнений в том, что Мотламеди не хорошая девушка, но какова вероятность, мрачно спрашивала себя мма Макутси, что кто-то из остальных окажется намного лучше? Трудность, прежде всего, в том, что хорошие девушки редко участвуют в конкурсах красоты. Как правило, хорошие девушки думают не об этом. И если пессимизм мма Макутси окажется обоснованным, что она скажет мистеру Пулани, когда он придет за отчетом? Не будет никакой пользы от того, что она скажет: все девушки нехороши, ни одна из них не достойна этого титула. Это будет совершенно бесполезно, и она подозревала, что не сможет даже претендовать на гонорар за подобную информацию.

Она сидела в автомобиле рядом с учеником и безнадежно глядела на список имен.

— Куда теперь? — мрачно спросил ученик. Мрачно, но и только, он понимал, что она, что ни говори, временный управляющий, и он со своим приятелем испытывали огромное уважение к этой удивительной женщине, которая пришла в гараж и коренным образом изменила их отношение к работе.

Мма Макутси вздохнула.

— Я должна повидать трех девушек, — сказала она. — И не могу решить, с какой начать.

Ученик захохотал.

— Я много знаю о девушках и мог бы кое-что вам подсказать.

Мма Макутси бросила на него презрительный взгляд.

— Вы и ваши девушки! — воскликнула она. — Ты ведь только об этом и думаешь, ты и твой ленивый дружок. Девушки, девушки, девушки…

Она вдруг замолчала. Да, он знаток девушек — это общеизвестно, — а Габороне не такой уж большой город. Есть вероятность, и немалая, что он действительно что-то знает об этих девицах. Если это плохие девушки — наверняка так оно и есть, — или, точнее, девушки-хорошо-проводящие-время, он мог встречать их во время своих хождений по барам. Она жестом велела ему подъехать к обочине.

— Стой. Остановись здесь. Я хочу показать тебе список.

Ученик поставил машину и взял у мма Макутси список. Прочитав его, он расплылся в улыбке.

— Прекрасный список! — восторженно сказал он. — Самые лучшие девушки в городе. Во всяком случае, три из них. Отличные девушки, вы понимаете, о чем я, они просто классные. Таких девушек мы, парни, очень ценим. Мы одобряем таких девушек. Да! Еще как!

Сердце мма Макутси забилось сильнее. Интуиция не подвела ее, он мог помочь ей в ее поисках.