Море

Верила?

Сейчас ей становится жутко от сознания, что она никогда не верила в это.

А верит ли она в превосходство западной культуры? Они вдохновенно говорили с Тибором о Гёте и Викторе Гюго. Но разве Толстой не такой же великий писатель? А Китай разве ничего не дал человечеству? Продолжает ли она верить, что то, о чем она не знает, вовсе не существует? Верит ли, что Россия такая страна, какой она видела ее в американском фильме «Ниночка» с участием Греты Гарбо? Верит ли еще в то, о чем ежедневно воет радио и кричат подстрекательские плакаты? Нет. Не верит. Ни единому слову не верит. Русские бесчинствуют? Ей известно только то, что венгры устраивали свирепые расправы на украинской земле, что капитаны Петер Декань и Сюч хвастаются фотографиями растерзанных девушек-партизанок, грабят ковры, иконы, самовары, драгоценности. Разве Советский Союз не может поступить по-рыцарски? Разве он не вернул нам знамена сорок восьмого года? Говорят, будто нет советской промышленности. А выставка в сороковом году на Всемирной ярмарке? Агнеш тоже ходила туда, тысячи людей стояли у входа. Столько народу толпилось впереди и позади нее, что она не могла даже остановиться, а, увлекаемая общим потоком, медленно прошла вдоль всего павильона. Ей запомнились тракторы, замечательные ткани, великолепные книги, хлебные злаки. Тогда живший с ними по соседству старый плотник получил работу на строительстве павильона. По его рассказу, он зарабатывал в два раза больше, чем на любой другой стройке.

Нельзя поверить, чтобы люди сражались с таким упорством за свою родину, если им плохо жилось… Кто такие партизаны? Сыны народа, не примирившиеся с фашистскими жестокостями. А из кого состоит армия, которая вот уже две тысячи километров гонит назад крупнейшую в мире военную силу — нацистскую армию? Она состоит из тех, кто образует основание пирамиды, — из рабочих, крестьян и вышедших из их среды генералов. Нацистская армия три года подряд одерживала одну победу за другой. Воевала в Африке, покорила половину Европы, дошла до Москвы и стен Сталинграда. Армия победителей преисполнена энтузиазма. Но откуда русские взяли силы, чтобы через сожженные села и разграбленные города, на многие сотни километров организовать поставку пополнений, предпринять такое мощное контрнаступление, какого еще не знала история? Неужели русские собираются завоевывать чужие земли? А кто объявил войну? Сталин или Хорти?

Все, чему нас учили в школе, что я читала в газетах, во что верила, было сплошной ложью… Но удастся ли мне когда-нибудь узнать правду?

В комнату заглянула Кати Андраш. Она тихо вошла и, обернувшись назад, сказала:

— Заснула.

— Нет, я не сплю, Катина. Только задумалась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Очень хорошо. Но скажи, Кати, во что ты веришь?

— В то, что люди могут жить без войн, в мире… их только надо научить этому, — ответила Кати, нисколько не удивляясь неожиданному вопросу.

— Да, было бы неплохо, если бы люди жили в мире и согласии.

— Мы еще доживем до этого. Но, пока суд да дело, мама спрашивает, не поела бы ты чего-нибудь, ну, хотя бы хлеба с жиром?

— Самая лучшая еда на свете. Спасибо, принеси, пожалуйста.

Единственная возможность

Эмиль Паланкаи старший позвонил. Стоя у ворот, он любовался двухэтажным красивым зданием виллы в центре огромного парка. Порыжевшие листья дикого винограда качались на ветру, забытая лиловая гроздь, болтаясь из стороны в сторону, купалась в каплях мелкого густого дождя. Выкрашенная в красный цвет садовая скамейка, орех с поредевшей кроной, темно-коричневая и черная скорлупа среди опавшей листвы, поблекшие хризантемы и блестящий от дождя плющ — все это напоминало картину, которую можно было бы назвать «Мир и умирание».

— Неплохой у него вкус, — пробормотал старый Паланкаи. — Что не говорите, мой любимый сынок — моя отрада.

Подняв воротник плаща, он позвонил еще раз. Ждать пришлось минут десять, пока на террасе появилось живое существо. И причем прелестное, женское существо в темно-синем шерстяном платье с красной свежей розой в волосах. Женщина быстро приблизилась по гравиевой дорожке к решетчатым воротам и высунула в окошко один нос.

— Кого изволите искать?

— Эмиля Паланкаи младшего.

— Зачем?

— Об этом я скажу ему лично.

— Говорите мне. Я его жена.

— Вот как? Очень рад. А я его отец.

Молодая женщина покраснела до корней волос. Она торопливо открыла калитку и со смущением в голосе произнесла:

— Входите, пожалуйста, я пошутила…

— А если и правда, тоже не велика беда. Эмиль уже совершеннолетний. А вы, право, довольно милы.

Эмиль еще лежал в постели. Услышав шум шагов, он закричал:

— Муцика, кого там черт принес?

— Пришел твой отец, — послышался суровый ответ.

— Входи, старик, я жду тебя.

— Ждешь? — удивился Паланкаи-отец, входя в спальню сына. — Как вижу, ты действительно женился, — указал он на двойную кровать.

— Папа, не говори глупостей, — произнес Эмиль и сел. — Вот сигареты, там — абрикотин, и говори, сколько тебе надо. Много денег у меня нет.

Старый Паланкаи прямо из бутылки глотнул раз-другой, вытер рот и уселся рядом с сыном на кровать.

— Так, значит, ты меня ждал?

— Я читал военные сводки. Выгнали русские тебя из твоих владений. Ты всегда ставишь на битую лошадь.

— Ты же уговорил меня стать бургомистром.

— Но я не предсказывал, что это будет пожизненно. Каким поездом ты приехал?

— Поездом? Думаешь, что можно приехать поездом? Эмиль, сынок, люди — звери, выбрасывали друг друга из грузовиков. Вокруг рвались русские снаряды. Скажу тебе по секрету, войну мы окончательно проиграли. Теперь придется ждать лет двадцать, пока снова представится возможность.

— Ты с ума сошел, папа? — удивился Паланкаи-сын. — Только потому, чго большевики немного продвинулись вперед? Мы тоже были под Москвой.

— Глупый ты, сынок! Посмотри на карту и дай мне лучше абрикотина.

— Бери, — ответил Эмиль, облокачиваясь на постель. Из-под подушки посыпались отдельные листки бумаги, и со стуком упала на пол авторучка. Вечером Эмиль работал: редактировал речь, написанную им по поводу проводов мобилизованных левенте, да так и уснул.

Отец поднял листки, прочитал и заулыбался.

— Хорошо. Почти такая же глупость, как и радиопроповеди главаря левенте витязя [28] Алайоша Белди. Здесь, сынок, речи уже не помогут. Нужно нечто такое, что сделали немцы с бойскаутами в Пешпекладани. Впрочем, и это уже не поможет.

28

Витязь — учрежденный Хорти в 1920 году титул для тех военных, которые отличились в первой мировой войне и принимали участие в подавлении Венгерской Советской Республики в 1919 году.

— А что они такое сделали?

— Видишь ли, барчуки не хотели идти в армию. Когда роту маршем отправили на запад, пытались бежать. Сопливые шестнадцати-семнадцатилетние юнцы. Немцы поймали пятнадцать человек и расстреляли на месте. Остальные пошли, словно ручные барашки. Кстати о барашках. Сынок, ты, кажется, тоже был вчера вечером в городском театре?

— Был.

— И тоже бежал без оглядки, а?

Эмиль младший не ответил, только покраснел. Затем после продолжительного молчания тихо спросил:

— Папа, неужели мы и в самом деле проиграли войну?

— Без всякого сомнения, сынок, совершенно определенно.

Паланкаи уставился на красную парчовую подушку. Сегодня ночью он впервые подумал, что они могут проиграть войну. Прежде никогда не ломал себе голову над такими вопросами. Гитлеровская армия — самая замечательная армия в мире. Самая современная, самая дисциплинированная, самая фанатичная. Линию Мажино переступила так, как подросток переступает канаву. Не прошло и недели, как было сломлено сопротивление Бельгии, Голландии. Через несколько дней у ее ног лежал Париж. Сколько славы! Тигры Роммеля, покорение Норвегии и жестокий ливень бомб на города гордого Альбиона… А успехи Японии? Вторжение в Бирму, живые торпеды. А падение украинских и русских городов: Киев, Минск, Орел… Сколько славы, какие трофеи!.. Борьба требует жертв? Война есть война. Нацисты бесчинствуют на Украине, во Франции? Vae victis! [29] — так уж положено. Но в конце концов восторжествует чистая раса, и только германский и финно-угорско-туранский союз будет управлять всем миром.

29

Горе побежденным! (лат.)