Мореход

– Ардо, ты изготовил прекрасное оружие, мы выражаем тебе свою благодарность. Рассчитался ли я за выполненную работу полностью?

– Да, Рэд, ты со мной рассчитался по царски и у меня никаких претензий нет. Все наши нынешние договорённости выполнены полностью и в будущем будут выполняться. Если бы ты смог принести мне такое же железо, то мы могли бы очень хорошо заработать. Сабля даже из нечистого небесного железа стоит от тридцати до пятидесяти зеолов, а за такие мечи, как у вас, можно выторговать все сто. Я даже готов возвращать тебе три четверти дохода, подумай, Рэд.

– А у меня, Ардо, есть другое предложение, при реализации которого мы сможем заработать ещё больше. И лично ты станешь самым знаменитым оружейником империи, а может и всего этого мира.

– Да?
– он посмотрел на меня чрезвычайно заинтересовано, даже подался вперёд, при этом его такой же квадратный сын тоже приблизился на дистанцию хорошей слышимости.

– У меня есть рецепт производства настоящей оружейной стали. Хуже той, которую ты ковал, но любой ваш доспех разрубит запросто.

То, что творилось у него на душе, было видно по брошенному на меня взгляду.

– Рисунок этого арбалета тебе никто не давал, ты его сам нарисовал, верно?

– Верно, - не стал ничего отрицать.

– Что ты хочешь взамен, - его голос звучал хрипло и взволновано.

– Совсем немного, - коротко пожал плечами, - Всего пятую часть дохода от каждой проданной тобой вещи, изготовленной из этой стали.

– Согласен! Бог Родар, покровитель ремесел тому свидетель, - он поднял руки вверх и посмотрел в небо, - Согласен отдавать Рэду Дангору пятую часть дохода от каждой проданной вещи, изготовленной по его наущению из железа, которое много лучше известного ныне. Моё слово кладу на алтарь Гемоса, владыки царства мёртвы, и если его порушу, то уйду следом за своим словом.

Пока он произносил эти слова, я посматривал на Илану, та тоже слегка пожала плечами, затем утвердительно кивнула. Похоже, что человек говорит искренне.

– Держи, - протянул ему сложенный лист бумаги, - Владей!

Пока мы слонялись по дороге, собирали болты и доски, снимали с луков боевую тетиву, его от этой бумажки было не оторвать. И в город он возвращался, как отрешённый от мира, а когда поворачивали к центральным воротам, то даже не сразу услышал, что его окликают.

– Ардо! Ардо! Дарин, толкни отца!
– выкрикивал совсем просмоленный на солнце одноглазый мужчина с красным платком на голове, повязанным по типу банданы. Он управлял двухколёсной повозкой с гнедой лошадью в упряжке, рядом с ним сидела женщина, маленькая девочка и парнишка, возраста Иланы.

– Здравствуйте, дядька Карис!
– ответил Дарин, и толкнул отца, - смотри, дядька Карис.

– Хо!
– воскликнул мастер и завернул свою лошадь к повозке знакомого.

Мы тоже остановились и решили подождать, просто так уехать, не попрощавшись, посчитал неприличным. И правильно сделал, потому, что приятности этого дня для нас ещё не закончились. Через минут десять к нам подъехал Дарин и пригласил познакомиться с дядькой:

– Там для вас есть какое-то предложение.

– Рэд, Илана, - сказал мастер Крон, когда мы приблизились к ним, - это господин Карис Стром, староста рыбацкого посёлка.

– Очень приятно, - ответили мы с Иланой почти одновременно и коротко поклонились.

– Карис, - продолжил мастер, - разреши представить моего друга, молодого воина Рэда Дангора и его жену, молодую воительницу Илану.

Иначе как одноглазый бандит, этого старосту Строма никак не назовёшь, именно такими моделируют пиратов и разбойников при производстве древне-исторических голофильмов на планетах Содружества. У него на поясе даже похожая абордажная сабля висела. Между тем, Крон сказал:

– Господин Стром дом с подворьем продаёт, здесь рядом, прямо в посёлке.

– Господин Стром, сколько стоит этот дом?
– спросил, глядя прямо в уцелевший правый глаз старосты-разбойника.

– Если понравится, то уговоримся, - тот не сводил с меня внимательного, сверлящего глаза, затем на секунду отвёл взгляд на Илану и опять уставился на меня.

– И всё же, прежде чем смотреть, хотелось бы знать, устроит ли меня цена?

– Шестьдесят!

Стоимость десяти строевых лошадей! Дом в пригороде за такую цену должен быть неплох, но надо смотреть. Сейчас у меня осталось пятьдесят два зеола с мелочью. Есть еще шестеро лошадей, правда, кляча Фагора почти ничего не стоит, две нужно обязательно оставить себе, а три продать. Как мне теперь известно, больше чем по пять золотых нам за них не выручить.

– Надо смотреть, - ответил ему, переглянувшись с Иланой.

– Так какие дела?
– оттопырил нижнюю губу одноглазый, - поехали смотреть!

Улочки посёлка, а так же дорожки предлагаемого на продажу подворья, которое было ограждено невысоким забором из ракушечника, были вымощены камнем. Крытый керамической черепицей домик с торчащей посредине печной трубой, находился в тридцати минутах езды от центральных городских ворот. Он имел Г-образную форму и стоял на холмистой местности, метрах в ста от залива реки, где у причала скопилась добрая сотня рыбацких баркасов и девять галер, которые быть рыбацкими никак не могли.

Передний дворик, где по-хозяйски бродила коза, два петуха и пара десятков кур, имел ширину до двенадцати метров и столько же глубины, зато задний двор с виноградником, садом и какими-то грядками, тянулся метров на пятьдесят. Главная часть дома была двухэтажной, шириной семь метров и длиной десять, первый и второй этаж имели открытую террасу, которая на втором этаже была ограждена перилами.

Половину первого этажа занимала большая кладовка, под которой был глубокий подвал, а вторая половина - разделена на кухню и столовую. На второй этаж нужно было выходит по лестнице через наружную террасу. Здесь так же находилось три комнаты, из них в двух четвертинках находились хозяйская спальня и кабинет хозяина, а в левой половине этажа располагалась женская и детская территория, именно так проинформировала проводившая экскурсию женщина.

В левом одноэтажном крыле было две комнаты для рабов, в одной из которых кротко ожидали своей участи две не совсем старые рабыни, но уже с седыми прядями на голове, а вторая была чем-то захламлена. В третьей комнате стоял массивный верстак, стеллажи с пустыми полками и всё.

У правого забора отдельно стоял толи сарай, толи конюшня на шесть денников, но было явно заметно, что кроме козы и курей никакой живности здесь не было очень давно.

Как потом выяснилось, хозяин этого дома сгинул в море во время шторма. Он был младшим братом старосты, и по прошествии положенного года ожиданий, тот по существующему неписанному закону взял ответственность за вдову и её детей на себя. Теперь забирает их в свой дом, при этом в его семье на одну жену и двоих детей станет больше.