Мориарти

— Да это же посольство Соединённых Штатов Америки! — воскликнул я. — Ну, конечно! С сотрудниками посольства мы переписываемся. Роберт Пинкертон здесь останавливался, когда был в Лондоне. Вот почему адрес мне знаком.

— Посольство… — Джонс повторил это слово, и прозвучало оно напряжённо. Он смолк на минуту, чтобы осмыслить значение увиденного, и я понял: сведения, которые сообщил нам кучер, оказались совершенно бесполезны — с тем же успехом он мог отвезти своих пассажиров на Луну. — Туда нам ход закрыт. Ни один страж закона не имеет право входить в посольство.

— Но они-то вошли именно сюда! — воскликнул я. — Перри и его напарник. Как такое возможно? — Я вцепился в ограду, будто хотел разодрать её на части. — Неужели Кларенса Деверо приютила дипломатическая миссия его страны? Мы должны туда войти!

— Говорю вам, это невозможно, — стоял на своём Джонс. — Нам надо обращаться в Министерство иностранных дел…

— Значит, надо!

— Боюсь, для такого обращения у нас маловато улик. У нас есть лишь показания мистера Гатри о том, что своих пассажиров он высадил здесь, мы даже не знаем, входили ли они в это здание. Именно это случилось в Хайгейте. Я шёл за мальчиком вплоть до Блейдстон-хауса, но входил ли он туда, мы точно сказать не можем.

— Блейдстон-хаус! Если помните, Скотчи Лавелль хвастался, что пользуется покровительством посольства.

— Я только что об этом подумал, Чейз. Мне и тогда это показалось чрезвычайно загадочным.

— У него на столе лежало приглашение. Лавелля вместе с дамой пригласили именно сюда.

— Оно у меня в кабинете… в том, что от него осталось. — Джонс забрал из Блейдстон-хауса всё, что могло представлять интерес, включая дневник и кусок мыла, который привёл нас к Хорнеру на Чансери-лейн. — Приём для бизнесменов.

— Дату помните?

Джонс окинул меня быстрым взглядом. Он сразу понял, какая мысль мелькнула у меня в голове. — По-моему, завтра вечером, — ответил он.

— Одно можно сказать наверняка, — произнёс я. — Скотчи Лавелля там не будет.

— Чтобы нам с вами попасть туда, нужны крайне серьёзные основания.

— Для вас — возможно. Но не для меня. В конце концов, я — американский гражданин.

— Одного я вас туда не пущу.

— Откуда там взяться опасности? Это приём для английских и американских бизнесменов… — Я улыбнулся. — Неужели Скотчи и вправду считал себя бизнесменом? Что ж, преступная шайка — это тоже своего рода бизнес. — Я повернулся к Этелни Джонсу, и в моих глазах, полагаю, он прочитал решимость. — Мы не можем упустить такую возможность. Если мы обратимся в Министерство иностранных дел, Кларенсу Деверо станет известно о наших намерениях.

— Вы полагаете, он здесь.

— Мне кажется, всё указывает именно на это. По крайней мере, стоит заглянуть внутрь, — быстро продолжил я. — Уверен, риск невелик. Мы всего лишь два гостя среди остальных.

Джонс стоял, опершись на свою палку, и смотрел прямо перед собой — на запертые ворота и дверь. Ветер утих, и флаг беспомощно повис, словно пряча в стеснении свои цвета.

— Хорошо, — согласился он. — Мы туда пойдём.

ГЛАВА 13 ТРЕТИЙ СЕКРЕТАРЬ

Для приёма американское посольство слегка сменило обличье. Ворота были открыты, вдоль дорожки к входным дверям весело посверкивали сигнальные огоньки. С полдюжины лакеев, не менее ослепительных в ярко-красных кафтанах и старомодных париках, кланялись гостям, вылезавшим из фаэтонов и ландо. В окнах мерцал свет, изнутри доносились звуки фортепиано, огонь отбрасывал на кирпичную кладку густые оранжевые тени — и как-то забывалось, что само здание довольно невзрачное, и мы находимся отнюдь не в Нью-Йорке, а в Лондоне. Даже флаг развевался на ветру.

Этелни Джонс и я приехали вместе, оба в чёрных фраках. Я заметил, что обычную палку он поменял на другую, с ручкой из слоновой кости — неужели у него для каждого случая своя особая палка? Он нервничал, для разнообразия был в себе не уверен, оно и понятно — идя сюда, он подвергался огромному риску. Войти в иностранное посольство под чужой личиной, чтобы расследовать преступление, — для сотрудника британской полиции это могло стать концом карьеры. Перед нами была открытая дверь, и я видел, что он колеблется. Наши глаза встретились. Он кивнул, и мы вошли в здание.

Джонс извлёк на свет приглашение, которое забрал из Блейдстон-хауса. К счастью, от взрыва и пожара оно не пострадало, хотя при ближайшем рассмотрении заметить лёгкие следы огня было можно. «Посол, мистер Роберт Линкольн, будет рад видеть вас…» Текст приглашения представлял собой оттиск с медной пластины, а ниже от руки было приписано: «…мистер Скотланд Лавелль и сопровождающее лицо». На наше счастье имя Генриетты, знакомство с которой было, увы, недолгим, не упоминалось. Мы решили: если нас спросят, то Скоттом, Скотчи или даже мистером Скотландом буду я. Джонс сыграет роль анонимного гостя, а в случае нужды назовёт собственное имя.

Но проверять нас никто не стал. Лакей взглянул на приглашение и жестом указал на широкий вестибюль, украшенный стеллажами с искусственными книгами — никто и не пытался выдать их за подлинные, — а также двумя гипсовыми копиями греческих богинь, по одной с каждой стороны. Сам приём проходил на втором этаже. Именно оттуда доносились звуки фортепиано. Наверх вела укрытая плотным ковром лестница, но прежде чем по ней подняться, гости должны были пройти мимо трёх мужчин и женщины, которые приветствовали входящих.

Первого из них я заметил не сразу — он стоял спиной к дверям. Это был обладатель седой гривы и опавших век, и от него веяло жутким унынием и безликостью — он никак не годился на отведённую ему роль для встречи гостей. Из четырёх он был самым низкорослым, над ним возвышалась даже женщина.

Она, конечно же, была женой посла. Её нельзя было назвать красавицей: выдающийся нос, тусклая кожа, гладко зачёсанные волосы с локонами — но стать у неё была несомненно королевской, всех, кто к ней подходил, она одаряла приветствием, словно причиной их появления здесь была именно она. Одета строго: шерстяное коричневое платье, вздутые рукава, лента вокруг шеи. Я принял её руку и поклонился, вдыхая аромат лаванды.

— Скотланд Лавелль, — буркнул я.

— Добро пожаловать, мистер Лавелль.

Да, прямо-таки монаршая особа — энтузиазма ни на грош.

Рядом стоял её муж — человек более общительный, крупный, широкоплечий, густые чёрные волосы дыбились на голове двумя бившимися друг о друга волнами. Улыбка на лице вела обречённую битву с серьёзностью в глазах, а все жесты соответствовали требованиям этикета и были отработаны до автоматизма. Щёки и даже рот почти полностью утопали в огромной бороде с усами, растительность доходила до ушей и выглядела отчасти скособоченной и неухоженной. Я видел, как он общался с гостями в голове лёгкой очереди, и у меня возникло ощущение, что и он и его жена словно что-то скрывают, с большей или меньшей долей успеха. Видимо, не так давно в их жизни произошло какое-то печальное событие. И оно никуда не ушло, оно было здесь, в этой комнате.