Мориарти

И вот я стою перед ним и снова представляюсь чужим именем. На сей раз неловкости я уже не испытывал. Он схватил меня за руку и мощно её пожал.

— Роберт Линкольн, — представился он.

— Мистер Линкольн…

Разумеется, это имя мне было хорошо известно.

— Очень рад, что имею честь принимать вас в моём лондонском жилище, мистер Лавелль. Позвольте представить вам моего советника, мистера Уайта. — Это был третий представитель принимающей стороны, тоже с бородой, но лет на десять моложе посла. Он приветствовал меня кивком. — Надеюсь, вечер будет для вас и приятным, и полезным.

Я подождал, пока Этелни Джонс пройдёт обряд представления, и вместе мы пошли наверх.

— Линкольн?.. — спросил он.

— Сын Авраама Линкольна, — ответил я. Разве я мог забыть, что потомка одной из самых знаменитых семей Америки отправили в туманный Альбион? Это место было уготовано для него в театре Форда, в тот самый вечер, когда убили его отца. Людское сочувствие к нему переросло во всенародную поддержку. Говорили даже, что на следующих выборах он может вступить в президентскую гонку.

— Этот подлог может мне дорого обойтись, — пробормотал Джонс, полушутя-полусерьёзно.

— Мы здесь, — возразил я. — И пока всё идёт гладко.

— Мне противна сама мысль о том, что преступники скрываются в дипломатическом представительстве. Посольство даёт им право на неприкосновенность!

— Они всего лишь пригласили Скотчи на приём, — напомнил я ему. — Посмотрим, нет ли здесь нашего мальчика и его спутника из брогама.

Мы прошли в арку и попали в комнату, которая тянулась до самого конца здания, с окнами от пола до потолка — полностью зашторенными, иначе можно было бы насладиться великолепным видом на расположенные сзади парки. Гостей уже собралось человек сто, пианист наигрывал что-то синкопированное, наверное, этот ритм ни о чём не говорил Этелни Джонсу, но мне показалось, что это джаз с улиц Нового Орлеана. Длинный стол был уставлен бокалами и кувшинами с фруктовым пуншем, официанты разносили блюда с едой… свежие устрицы с огурцами и редькой, рыбные тефтели, волованы и тому подобное. Забавно, что ко многим блюдам были прикреплены этикетки, рекламирующие производителей. Например, «французская приправа Брауна», «филадельфийская горчица Колберна». Позже на одном из столов предлагался ароматный кофе Чейза и Сэнборна. Видимо, поскольку это была встреча бизнесменов, сотрудники посольства решили, что подобная реклама вполне уместна.

Заняться нам было особенно нечем. Всё-таки мы попали на приём, и о том, чтобы болтаться по посольству и вынюхивать, нет ли здесь Кларенса Деверо, не могло быть и речи. Если он здесь, есть вероятность, что мы на него наткнёмся, или на кого-то, кто его знает. В противном случае, увы, мы потратим время впустую.

Мы выпили нечто крепкое со льдом и мятой («Кентуккский бурбон из четырёх роз», гласила этикетка) и принялись бродить среди гостей. Число приглашённых вскоре удвоилось, все в изысканных вечерних туалетах, вскоре в толпе я заметил низкорослого человека, одного из тех, кто встречал гостей. Он недовольно отмахивался от официанта, предлагавшего ему сосиски с соусом.

— Я не ем мяса!

Эти слова, невежливые сами по себе, да ещё произнесённые визгливым голосом, прозвучали чрезвычайно неуместно. Наконец посол, его жена и советник отошли от входных дверей, что означало: гости в сборе. С этой минуты Роберт Линкольн постоянно находился в окружении небольшой толпы, он всё время был в центре внимания, и сила его притяжения была так велика, что в один из таких кругов затянуло и нас с Джонсом.

— А как быть с охотой на тюленей? — спросил его кто-то. Этот «кто-то» был обладателем бакенбард и глаз навыкате, что делало его самого похожим на тюленя. — Неужели мы будем воевать из-за Берингова моря?

— Не думаю, сэр, — спокойно ответил Линкольн. — Я абсолютно уверен, что мы сумеем найти общий язык.

— Но ведь эти тюлени — американские!

— Едва ли тюлени считают себя американскими, канадскими или какими-то ещё. Особенно когда превращаются в товар и попадают к кому-нибудь в сумку. — Посол озорно подмигнул, потом обернулся и неожиданно оказался лицом к лицу со мной.

— Что привело вас в Лондон, мистер Лавелль? — спросил он.

Надо же, он запомнил моё имя! Не совсем моё, но всё-таки. От изумления я замешкался с ответом, и на помощь мне пришёл Джонс.

— У нас совместный бизнес, сэр. Мы помогаем компаниям становиться на ноги.

— А вы?

— Меня зовут Джонс.

— Очень рад здесь вас видеть. — Он кивнул молодому человеку, стоявшему рядом. — Мой друг, мистер Уайт, полагает, что наши естественные торговые партнёры — это Центральная и Южная Америка. Я же считаю, что наше будущее — в Европе. Если я и мои сотрудники могут быть чем-то полезны в ваших делах….

Он уже собрался перейти к следующей группе, но я внезапно выпалил:

— Вы могли бы нам кое в чём помочь, сэр.

Он крутанулся на каблуках.

— В чём же?

— Мы хотели бы, чтобы нас представили Кларенсу Деверо.

Я намеренно произнёс это имя громко — мне показалось, или в комнате действительно повисла тишина?

Посол озадаченно взглянул на меня.

— Кларенс Деверо? Боюсь, он мне не известен. Кто он?

— Бизнесмен из Нью-Йорка, — ответил я.

— В чём состоит его бизнес?

Но не успел я ответить, в разговор вмешался советник.

— Если этот господин зарегистрировался у нас в представительстве, кто-то из наших секретарей вам обязательно поможет, — сказал он. — Свяжитесь со мной в любое удобное вам время.

И мягко и ненавязчиво отвёл посла в сторону.

Мы с Джонсом остались одни.

— Мистер Джонс! Мистер Пинкертон!

Сердце моё упало — именно этого обращения я больше всего боялся. Я повернулся и оказался лицом к лицу с братьями Эдгаром и Лиландом Мортлейками. Оба в чёрной паре, точно так же они выглядели в «Бостонце», будто между той встречей и этой не прошло и минуты.

— Возможно, я ошибаюсь, — начал Эдгар Мортлейк, — но посол только что обратился к вам, как к Скотланду Лавеллю. Я сразу понял, что здесь что-то не так, — ведь бедняге Скотчи теперь не до приёмов.

— Какая наглость! — проскрипел Лиланд Мортлейк, сердито скривив полные губы. — Вы не имеете права здесь находиться! Вас сюда никто не приглашал! Вы попали сюда обманным путём — украли чужое приглашение, так? Да ещё солгали послу Соединённых Штатов Америки.

— Мы проводим расследование — в моём кабинете прогремел взрыв, и погибли два полицейских, — пояснил Джонс. — Вам, конечно, об этом ничего не известно. Но на эту тему мы ещё поговорим. А сейчас мы уходим.

— Э-э, нет. — Эдгар поднял руку, и к нам поспешил, словно предчувствуя неприятности заранее, напыщенного вида молодой человек, которого я не заметил внизу. — Эти два господина — детективы. Это — агент Пинкертона. А это — работник Скотленд-Ярда. Они проникли в посольство по чужому приглашению и допросили самого посла.

Молодой человек уставился на нас.

— Это правда? — спросил он.

— Правда то, что я из полиции, — ответил Джонс. — И я только что разговаривал с мистером Линкольном. Но встречаться с ним я не собирался и тем более его не допрашивал.