Моров. Том 5

Московский особняк Большаковых.

Евгений Игоревич вошел в комнату внучки. Кристина Гордеевна была занята выполнением домашнего задания. А потому девушка не сразу заметила присутствия Дубинина. Но и дед сам не торопил, наблюдая за тем, как увлеченно она покусывает кончик карандаша и заправляет прядь за ухо, когда задумывается.

— Ой, прости, я тебя не заметила, — отложив принадлежности, Большакова поднялась из-за стола и пересела на мягкий диван. — Увлекалась…

Евгений Игоревич спокойно кивнул и, присев в кресло, закинул ногу на ногу.

— Приятно видеть, что ты так увлеченно изучаешь… Что там, кстати, у тебя?

Кристина Гордеевна подняла учебник в мягкой обложке с тиснением фиолетовым цветом.

— Темная магия, первый курс, — прочитал дед, после чего перевел взгляд на внучку. — Смотрю, тебе нравится учиться в академии. Как у тебя с другими студентами? Нашла друзей?

Большакова в ответ вздохнула.

— Ну, я бы не сказала, что мы нашли общий язык, а кое-кто и вовсе умудряется меня бесить одним своим присутствием, — признала она. — Но возможность получать уникальные знания примеряет меня с этим странным обществом. Скажу честно, меня до сих пор удивляет, что преподаватели уделяют основное внимание не благородным студентам, а простолюдинам.

Евгений Игоревич кивнул.

— Это как раз объяснимо, — заговорил он. — Государь делает ставку именно на неблагородное сословие. Так что в первую очередь дипломы и знания должны получить простолюдины. А благородные платят за доступ к тайнам магии, а значит, это мы в первую очередь заинтересованы в собственном развитии. Если не хотим отстать. Конкуренция — та еще тварь, многие дворяне окажутся пережеваны ей и выплюнуты на обочину жизни.

Кристина Гордеевна смотрела на деда с удивлением.

— Звучит… цинично, — со вздохом признала она. — Тебе стало что-то известно?

— Нет, всего лишь простая логика, — развел руками Евгений Игоревич. — Императорская семья давно ищет способ нивелировать преимущества дворян. И эта академия — заметь, всюду подчеркивается, что она первая, а не единственная — станет тем камнем, который повлечет за собой лавину.

Девушка смотрела на своего деда, а тот не спешил продолжать мысль. Наконец, решив, что молчание затянулось, Дубинин уточнил:

— Так что, говоришь, за самоубийца тревожит мою любимую внучку? — с улыбкой спросил он. — Может быть, пора объявлять войну какому-то роду, а мы с твоим отцом и не в курсе?

Большакова криво усмехнулась.

— Это Моргунов, — ответила девушка. — И никакой войны объявлять не нужно. Просто их наследник… Он слишком высокого о себе мнения. Считает, что раз он претендует на звание лучшего по успеваемости на потоке, он может относиться ко мне снисходительно.

Евгений Игоревич улыбнулся иначе.

— А почему лучший он, Кристина? — спросил дед. — Я думал, ты станешь первой, кто будет стремиться к знаниям сильнее всех. Неужели Иван Владимирович настолько затмевает тебе разум, что ты витаешь в облаках на его занятиях?

Внучка чуть смутилась и на секунду отвела взгляд. Но Дубинину этого хватило, и он с трудом удержался от торжествующей улыбки.

Как ни крути, Моров стал слишком крупным игроком. И оказаться рядом с ним было бы полезно для рода, но… В ближайшие пару десятилетий общество станет сильно лихорадить — слишком много магии выплеснется в быт Российской Империи. Удержать волну будет невозможно, только оседлать. Устоять смогут далеко не все, несмотря ни на какую протекцию Ивана Владимировича.

И Евгению Игоревичу очень не хотелось бы, чтобы внучка пострадала в этом цунами. А чем дальше она окажется от Морова, тем лучше. Свою пользу Большаковы от него уже получили — Кристина Гордеевна уже вернула себе вкус к жизни. От подарка в виде компромата Моров сам отказался. Однако между родами нет ни вражды, ни долгов. И это отличный момент, чтобы перейти к дружеским отношениям, не углубляясь в родственные.

— Иван Владимирович замечательный, — произнесла взявшая себя в руки Кристина Гордеевна. — Но он ни разу за эти недели не дал понять, что относится ко мне как-то иначе, чем к другим студентам. Я понимаю, что академия только открылась, ему просто некогда заниматься личной жизнью. Однако…

— Ты поняла, что не так уж и много места в его жизни занимаешь, — с пониманием кивнул Евгений Игоревич. — Что ж, Иван Владимирович был прав — вам нужно было немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах.

— Чувствую себя предательницей, — уронив лицо в ладони, призналась Большакова. — Я же чуть не предложила ему себя тогда!.. Что он обо мне теперь подумает?

— Ну, как минимум, он подумает, что ты достойная девушка, — задумчиво произнес дед, не спеша утешать внучку. — Ведь ты подойдешь к нему сама и все скажешь в лицо, открыто. Поставишь точку в этой истории и вы оба будете жить дальше. Свободными от обязательств.

Кристина Гордеевна всхлипнула, поднимая лицо и глядя на Евгения Игоревича.

— У нас не было шанса, да?

Дубинин улыбнулся и поднялся из кресла.

— Не было, дорогая, — кивнул он и протянул руку. — Пойдем, надо рассказать твоему отцу.

Глава 19

Государственная магическая академия имени его императорского величества Федора, кабинет преподавателя защиты от темной магии. Иван Владимирович Моров.

— … простите, Иван Владимирович, — едва сдерживая слезы и не глядя на меня, закончила речь Большакова.

Я вздохнул и с улыбкой взял ее за руку. Почувствовав прикосновение, она повернулась ко мне и захлопала ресницами, чтобы не пролить слез.

— Вам совершенно не за что извиняться, Кристина Гордеевна, — заверил я. — Ведь, как вы помните, я намеренно заставил вас согласиться подождать. И как мы оба видим, время расставило все по своим местам. Я рад, что вы вернули себе вкус к жизни, и мне греет душу осознание, что я приложил к этому руку.

Большакова все же всхлипнула, я отпустил ее запястье и, выдернув из кармана пиджака платок со своей монограммой, вручил его девушке. Кристина Гордеевна приняла тряпицу с благодарностью и быстро привела себя в порядок.

— Простите, я совсем расклеилась, — пробормотала Большакова.

— Не стоит, — легко покачал головой я. — Парой мы с вами не стали, но это не значит, что наши отношения от этого испортились. Во всяком случае, я надеюсь, что мы сохранили доверие и дружбу между нашими семьями.