Мортус
Шрифт:
– А тебе значит уже под сорок…
– Фу, какой ты стал беспардонный! – обиженно надулась Татьяна, но тут же моментально сдулась и придала лицу жалостливо-озабоченное выражение. – Леша, на тебя вся надежда. Помоги…
– Материально? – с легкой издевкой спросил подполковник.
– Да… Понимаешь, приятель подговорил Колю сесть за руль машины его отца, они попали в аварию, врезались в «Бентли»… Страховая компания отказывается платить. В общем, с Коли требуют сорок тысяч долларов. Это какие-то страшные люди, они угрожают… – Из глаз Татьяны выкатились две крупные слезинки. – Восемь тысяч я нашла, нужно еще тридцать две… Я понимаю, что Коля тебе
– Неужели ты и вправду надеешься, что я снова дам тебе денег? – хмыкнул Горецкий.
– Да, надеюсь… – в уголках трагически распахнутых женских глаз показались очередные слезинки.
– И зря, – грубо отрезал Лех.
– Леша, если с Колей что-то случится, я этого не переживу… Неужели, ты хочешь увидеть меня в гробу? Мертвой… – просительница заученным театральным жестом смахнула свернутой бумажной салфеткой горько-соленые капельки со щек.
– Mortem effugere nemo potest, – почти торжественно продекламировал подполковник.
– Что? – непонимающе глянула на него Татьяна, смяв пальцами салфетку.
– Это на латыни… Смерти никто не избежит.
– Ты издеваешься надо мной? – слезы снова брызнули из глаз блондинки.
– Еще и не начинал, – насмешливо растянул кончики губ Лех. – Просто напомнил о бренности нашего существования. Нет, видеть тебя в гробу мне вовсе не хочется. Но и желания выступать в роли твоего спасителя или ангела-хранителя у меня тоже нет. У меня по жизни скорее другая роль… Знаешь, как меня недавно назвала жена?
– Как?
– Мортус.
– Как? Мортус? – недоуменно посмотрела на него Татьяна. – А кто это?
– Могильщик. Так еще называли уборщиков трупов во время эпидемий чумы.
– Ужас… – лицо собеседницы передернуло от невольного отвращения. – Тебя так назвала жена?! Хотя я ее понимаю… Мне с тобой тоже моментами было страшно…
– Страшно? – недобро прищурился подполковник.
– Да, Леша. С тобой не страшно было гулять даже по злачным местам. Я знала, что ты сможешь меня защитить. С тобой было хорошо путешествовать, заниматься любовью и засыпать в твоих объятиях… Но спать ночью рядом с тобой было страшно. Мне постоянно снились кошмары: окровавленные тела, могилы, призраки… А когда ты начинал громко скрежетать зубами или судорожно дергаться и кричать во сне, я просто замирала от ужаса… Наверное, из-за этого я и ушла от тебя…
– Ушла… – фыркнул Лех. – Ты, наверное, что-то перепутала или забыла. Это я тебя выставил из своей квартиры и жизни, когда узнал, что ты во время моего временного отсутствия самозабвенно трахалась с пожилым польским музыкантом. Как его звали? Кажется, Тадеуш?
– Тадеуш… Это был талантливый гитарист с мировым именем. Играл божественно… Когда чувственно глядя мне в глаза, он виртуозно перебирал струны, я чувствовала себя королевой…
– А гостиничной шлюхой не хотелось себя почувствовать? Не успел я отбыть, как ты уже через неделю шмыгнула к нему в постель в отеле. О, это несомненно, было по-королевски! – саркастично ухмыльнулся Лех.
– Ты оставил меня одну, мне было одиноко! А он был так галантен… Восхищался мной, сам завел разговор о женитьбе… Ты же не просил моей руки… Вот я и почувствовала себя свободной женщиной…
– Ложь и свобода – вещи несовместимые! Человек, вынужденный лгать, априори не может считаться свободным! А ты нагло врала и даже не краснела при этом! Клялась мне в любви, а за спиной что вытворяла?
– Но ты же не стремился
узаконить наше сожительство… А мне хотелось видеть перспективу…– Мы ведь тогда всего неполных полгода как познакомились. Как-то рановато было для женитьбы, даже для поспешной… Да и для измены, в общем-то, тоже…
– А он уже через неделю предложил выйти за него! – с некоторым вызовом во взоре глянула на собеседника Татьяна. – К тому же у него свой замок в Польше был. Замок, а не дача… Понимаешь? Из него шикарный отель мог получиться.
– Понимаю. Именно из-за этого, когда я приехал, ты сама ни в чем не призналась и как ни в чем не бывало продолжала еще месяц украдкой бегать к нему на случки. Так?
– Ну и что… Я колебалась. Мучилась проблемой выбора… Как мужчина он с тобой сравниться не мог. Только с тобой я испытывала настоящий оргазм и попадала в космос… Это было так упоительно… Я ведь любила тебя…
– Любила… – хмыкнул Лех. – Ты всегда любила лишь себя и деньги. И скакала в постель к нему в первую очередь из-за надежды разбогатеть.
– И разбогатела бы… – насупилась собеседница. – Он практически уже был у меня под каблуком и сделал бы все, что я захотела. Жаль, что погиб он тогда так внезапно… Нелепая случайность…
– Случайность… Нелепая… – криво усмехнулся подполковник. – Скажи спасибо, что случай тебя тогда обошел стороной…
– Что?!
– Ничего! И владельцем замка он, кстати, не был. Он просто на его территории на птичьих правах занимал небольшой флигелек по милости богатенького родственничка. Так что надежды твои были тщетны.
– Что?!
– А что? Ничего – желтые ботинки.
– Причем тут ботинки? – недоуменно вздернулись вверх брови Татьяны.
– Притом, что фольклор родной знать нужно! А еще заслуженный деятель культуры! – саркастично хмыкнул Лех. Он приподнялся, достал из портмоне крупную купюру и небрежно бросил ее на скатерть.
– Деньги даю тебе в последний раз. Маловато, я понимаю… Но извини – больше не хочется. Замок на это, конечно, не купить. Но с лихвой хватит, чтобы за заказ рассчитаться. Кофе мой выпей сама. Он с кардамоном – в самый раз будет в качестве успокоительного. И не звони мне больше! – Лех развернулся и, не оглядываясь, решительно направился к выходу из зала, провожаемый удивленными взмахами наращенных ресниц рыженькой официантки, застывшей у стойки бара с подносом в руках.
***
Ночью вызвездило и с утра пасмурная снежливая погода наконец-то сменилась солнечно-ясной морозной. Наташа без головного убора и перчаток в длинной норковой шубе и сапогах на высоких каблуках, переступая с ноги на ногу, с недовольным выражением на лице ожидала у перекрестка в квартале от ее магазина. Она еще издалека углядела Егорыча, который в темно-сером полушерстяном пальто, светло-серой фетровой шляпе и с тонкой целлулоидной папкой в руке неторопливо направлялся к ней, но попытки двинуться ему навстречу не предприняла.
– Не холодно ль тебе, красна девица? – легкая насмешка прозвучала в голосе подошедшего генерала.
– Холодно, дед Мороз. Уже минут пятнадцать дожидаюсь, – придирчиво буркнула Наташа и, не удержавшись, съехидничала: – Вы пешком от метро?
– Да нет, белый лимузин за углом оставил, чтобы тебя и публику не шокировать, – усмехнувшись, парировал выпад Егорыч.
– А что же тогда так припозднились?
– Извини – пробки, – без тени смущения произнес генерал.
– Пробки… Они в бутылках. Или вы о дорожных заторах?