Мост мертвеца

– Мы получили предварительные результаты из лаборатории управления шерифа, миссис Уитли, указывающие на то, что в крови у вашего мужа был очень высокий уровень алкоголя, – сказала капитан Морго.

– Мой муж не пил спиртное. Никогда! Он его терпеть не мог! – ответила миссис Уитли. – Сердито вскинув правую руку, чтобы вытереть слезы, она локтем скинула с головы шляпу и, поднимая ее с пола, решительно заявила: – Я не буду плакать!

– Уровень алкоголя почти вдвое превышал максимально допустимый для управления машиной, – продолжала капитан Морго, – а рядом с местом его смерти стоял стакан с виски.

– А я говорю вам, что Деннис не пил! – категорическим тоном повторила вдова.

– Такое событие всегда становится ужасным потрясением, особенно для близких членов семьи, – сказала лейтенант Риттерспоф. – И нередко оказывается, что они последние, кто узнаёт о пагубных пристрастиях…

– Ради всего святого! – Дрожащий голос миссис Уитли окреп. – Вы говорите о моем муже. Я знаю его лучше, чем кто бы то ни было. И говорю вам: он ни за что не сделал бы такое… пожалуйста… я хочу посмотреть на него.

Следователь из управления шерифа оторвался от стены.

– Полагаю, лучше этого не делать, – сказал он.

«По крайней мере до тех пор, пока вы не найдете голову бедняги», – мысленно согласился я.

В этот момент из-за угла появилась Карлин и застыла на месте, увидев, что я загородил дверь. Мелькнувшая у нее в глазах тревога тотчас же сменилась торжествующим удовлетворением.

– Президент хочет немедленно видеть вас, – сказала она. – Его секретарша сказала, что это очень важно.

Я по-прежнему напрягал слух, пытаясь разобрать, что говорил следователь миссис Уитли.

– Какой президент? – шепотом спросил я.

– Президент Джордан Лэнгфорд… президент колледжа. – Карлин ликующе сверкнула глазами.

Посмотрев на нее, я сообразил, что, с ее точки зрения, вызов к президенту мог означать только одно: за все мои прегрешения меня срубит под корень сам большой кахуна [8] .

– Спасибо, Карлин, – шепотом ответил я. – Я загляну в свой календарь.

8

Кахуна – шаман у жителей Гавайских островов.

Ее пустые глаза наполнились обычным недоумением. Она продолжила путь по коридору.

– Миссис Уитли, – говорила за приоткрытой дверью лейтенант Риттерспоф, – у меня есть опыт работы с жертвами трагических происшествий, и у нас в штате колледжа есть три в высшей степени одаренных психолога. Я бы хотела посоветовать вам обратиться к одному из них…

– Мне не нужны ваши чертовы психологи! – гневно сверкнув глазами, выкрикнула Ивлин Уитли. – Мой муж умер, и я хочу знать почему.

Если б я не был сыт по горло своей работой, то ни за что не сделал бы этого. Не задумываясь о последствиях, я распахнул дверь и прошел в кабинет.

Подняв на меня взгляд, капитан Морго прорычала:

– Что вам нужно?

– Миссис Уитли, ваш муж служил в армии? – спросил я.

– Это закрытая встреча, офицер Кантрелл, – сказала капитан Морго. – Немедленно покиньте мой кабинет!

– Нет, не служил, – ответила миссис Уитли. – Почему вы спросили?

– На этом всё, офицер Кантрелл! – приказала капитан Морго. Выйдя из-за стола, она шагнула ко мне.

– Я уверен в том, что ваш муж не покончил с собой, – сказал я. – Определенно он находился на том мосту не один.

Капитан Морго поместила свое могучее тело передо мной.

– Вы отстраняетесь от дежурства, офицер Кантрелл, – сказала она. – А теперь уходите из моего кабинета.

Я оглянулся на миссис Уитли. Та таращилась на меня, одетого в эту идиотскую форму, так, словно я только что свалился с Марса.

Уходя, я не отдал честь капитану Морго. Идя по коридору, услышал, как позади захлопнулась дверь. Проходя мимо одного из кабинетов, краем глаза заметил через открытую дверь яркое пятно. Посмотрев в ту сторону, увидел лицо журналистки с золотисто-каштановыми волосами, которую встретил возле моста. Та смотрела на меня с таким выражением, словно я поймал ее с поличным на мелкой краже.

Судя по всему, она слышала все, что произошло в кабинете капитана Морго.

Не останавливаясь, я пошел дальше.

Глава 4

Пересекая площадку, покрытую пятнами солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву, и направляясь в кабинет Джордана Лэнгфорда, я размышлял, насколько вероятно то, что я спущусь еще на одну ступеньку карьерной лестницы и встану за стойку бара в таверне «Фолл-Крик».

Впереди меня на вымощенной плиткой дорожке студент бросил летающую тарелку ирландскому сеттеру. Подпрыгнув высоко в воздух, собака крепко зажала зубами тарелку и убежала за памятник Фрэнсису Чаннингу Барлоу, генералу северян времен Гражданскойвойны.

Кабинет Джордана находится на последнем этаже Гастингс-Холла, гранитного здания со средневековыми парапетами и каменными химерами по углам. Он занимает целый этаж, и из него открывается впечатляющий вид на студенческий городок и озеро за ним. Из приемной даже можно разглядеть мой домик.

Когда я вошел в наружные стеклянные двери, девушка, сидящая за столом в приемной, подняла на меня взгляд. Очевидно, это была студентка-стажер. Посреди ее светлых волос, обрывающихся на затылке так, словно их обкорнали садовыми ножницами, проходила бордовая полоса шириной в пару дюймов. На столе перед ней лежал раскрытый «Источник» [9] в мягком переплете.

9

«Источник» – роман американской писательницы и философа Айн Рэнд; входит в число самых известных произведений американской литературы.

Сняв фуражку, я сказал:

– Я здесь, чтобы увидеться с императором колледжа Сент-Эндрюс, если он в настоящий момент находится у себя в покоях.

Девушка улыбнулась, открывая два ряда стальных брекетов. У нее за спиной из кабинета вышел Джордан, поглощенный чтением документов в папке, которую он держал в руках. Бросив папку на стол секретарши, президент повернулся и увидел меня.

– Знаете, на кого вы похожи? – спросила стажерка, прижимая к подбородку ластик на конце карандаша.

Я покачал головой.

– На моего любимого актера.

– И на какого же?

– На Харрисона Форда. Пока он еще не постарел.

– Я его незаконнорожденный сын, – сказал я.

– Вы меня разыгрываете? – Она широко раскрыла глаза.

– Джейк! – окликнул меня из противоположного конца приемной Джордан Лэнгфорд.

Я проследовал за ним в кабинет и закрыл за собой дверь. Под потолком высотой двенадцать футов сверкал полировкой массивный письменный стол из орехового дерева, стоящий перед окнами в свинцовых переплетах. На стене над камином господствовал портрет маслом Бенджамина Франклина. Когда я приходил сюда в предыдущий раз, его не было.