Мост в Ниткуда
Шрифт:
Вышел лейтенант в просторном, светлом фойе этажа, где-то посередине здания. Здесь, на удивление, пыли почти небыло, а через чистые и прозрачные окна, можно было видеть прекрасный пейзаж, открывшийся с высоты. Сориентировавшись по индикатору, он пошел вглубь коридора, по пушистому ковровому покрытию, заглушающему звуки шагов.
Дверь бесшумно скрылась в стене, пропуская пришельца в помещение, похожее на конференц–зал. Выдержанное в мягких теплых тонах, приятно контрастирующих с ярко–голубым светом, падающим из широких окон, оно помогало сконцентрировать свое внимание на основной теме, — огромной стереопроекции в центре, почти под потолком. Наверное, это была копия звездной системы, где в настоящее время находился Андрей: звезда, планеты, словно настоящие, но уменьшенные волшебником, двигались
Он стоял завороженный зрелищем и почти не думал о цели своего прибытия. Внезапно его привлекло какое-то движение на периферии зрения, и мелодичный звук заставил лейтенанта резко развернуться, направив оружие на человека, сидящего в парящем над полом кресле.
Это был глубокий старик. Если бы Воинов увидел его на Земле, то сказал бы, что «люди столько не живут». Его возраст просто не поддавался визуальному анализу, и все-таки это был первый живой житель этой планеты.
Большие фасетчатые глаза, в обрамлении темных глазных провалов, что делало их выпученными, тускло смотрели на гостя. Тонкий, ссохшийся рот был приоткрыт, словно он собирался что-то сказать, но передумал. Абсолютно белые волосы спускались ниже плеч, обрамляя землистого цвета, морщинистое лицо. Голубое одеяние скрывало тело, не укрывая, однако, его чрезмерную сухость. Узкие четырехпалые ладони лежали на острых коленях.
— Вы что-то хотели сказать? — спросил Андрей, чтобы как-то разрядить затянувшееся молчание.
— Оя, а эис эв уе! — губы старика скривились в подобие улыбки, и он поманил, вполне человеческим жестом, лейтенанта за собой, — Ос ати эн алтэ.
По его тону Воинов догадывался, что старик не очень-то его жалует, хотя кто его знает, этих аборигенов. Но осадок остался.
Он последовал за стариком. Кресло подплыло к совершенно гладкой стене, и та бесшумно растворилась, пропуская их в другое помещение. Судя по всему, это была какая-то техническая подсобка: стеллажи, уставленные различными приборами, коробки, лабораторная посуда, какие-то кристаллы… Андрей с любопытством оглядывался по сторонам, пока старик возился с каким-то странным сооружением около стола. Наконец его кресло развернулось, и Андрей увидел, что старик протягивает ему нечто, напоминающее корзину для мусора, в переплетении узоров которой были вставлены разноцветные блестящие камешки. Показав жестом, куда это надевать, старик постучал себя по лбу костлявым пальцем, вопросительно посмотрев на офицера.
— Ясно — ясно, — тот с раздражением кивнул, давая знак, что понял. Ему не нравилось, что какая-то засушенная мумия считает его недоумком. — Одеть это на голову, — Он взял из рук аборигена прибор, — И усиленно думать… — Андрей надел прибор себе на голову.
Вначале ничего не произошло, только кожа на затылке словно занемела, и нестерпимо захотелось зевнуть. Он подавил зевок в зародыше и стал вспоминать Землю, поселок, родителей, друзей, любимую женщину… мысли становились вязкие и пушистые, хотелось просто лечь и закрыть глаза. Ноги внезапно подкосились, и лейтенант рухнул на упругий ворс ковра.
В чувство его привел тихий, мелодичный голос, доносившийся откуда-то сверху.
— Вы можете подняться, — Андрей открыл глаза и как в тумане увидел мутное серое пятно. Проморгавшись и тряхнув головой, он сфокусировал зрение на знакомом контуре. «Старик! — Лейтенант быстро вскочил на ноги. Его качнуло, но он успел ухватиться за стойку ближайшего стеллажа. «Корзина» лежала в стороне. — Быстро же он научился по–нашему…». Старец повернул кресло к выходу. — Пройдем в зал, нам есть что обсудить. — И неторопливо выплыл из лаборатории.
— Да–да, — Воинов подобрал оружие и последовал за ним.
— Это зал Большого Совета нашей звездной системы, — через плечо пояснил старик землянину, — но мы пройдем в гостиную, там будет удобно вести разговор, и вы сможете подкрепиться.
Офицер молча шел следом, соображая что к чему. Чего-то не хватало, для завершения картины, а в ощущениях
появилась непонятная узнаваемость незнакомых вещей. Все прояснилось, как только они пересекли порог гостиной, — маленького уютного мирка, где, очевидно, собирались за «чашкой чая» облеченные властью мужи. Почти всю противоположную стену занимало панно с морским пейзажем. Голография давала полную иллюзию распахнутого окна, со всеми звуками и запахами, даже легкое дуновение теплого ветерка присутствовало в комнате. Небольшие выгнутые пуфы кучковались около приземистых столиков радужной расцветки, расставленных вдоль стен. Возле каждого из них виднелась панель продуктопровода с маленьким экранчиком монитора. Теперь Андрей понял, что же его так смущало в ощущениях, — он свободно читал надписи, и при этом понимал их смысл. Мало того, читая названия напитков, он неожиданно чувствовал их вкус, хотя откуда он мог его знать? Значит….— Вы вложили матрицу своего языка мне в подсознание? — тихо спросил он старца. Тот не удивился его вопросу.
— Все несколько иначе, но, по сути, верно, — кивнул тот. — Я слишком стар для подобной операции, а мне нужно, чтобы вы понимали все, что я скажу. К тому же это совершенно безопасная процедура.
— А как же я отличу свое восприятие и язык от навязанных таким образом? Я ведь даже ощущаю….
— Не волнуйтесь, юноша, — усмехнулся старик, — матрица самоликвидируется, как только вы услышите хотя бы одно слово на родном языке, оно будет ключом.
— То есть, все то, что я узнаю….
— Трансформируется в ваши языковые понятия.
— И ваш язык я забуду, так?
— Нет. — Старик печально посмотрел на гостя. — Все, что вы узнаете, увидите и переживете, останется с вами навсегда. Кроме того, любой новый язык на котором с вами заговорят, в короткое время будет адаптирован к вашему восприятию, и вы сможете на нем разговаривать. Но об этом позже. — Он перевел дыхание. Было видно, что длинные фразы даются ему с трудом. — Слишком много времени потеряно, а его-то как раз у меня и нет. Расскажите мне кто вы и как сюда попали.
Андрей подошел к ближайшему столику и, набрав на пульте слово «Чулс», взял в руки появившийся бокал с прозрачно–перламутровой жидкостью. Удобно устроившись на пуфе, который тут же перестроился под его позу, он отхлебнул напиток. По вкусу жидкость напомнила смесь лимонной водки и абрикосового ликера. В голове сразу просветлело, и по телу прошла теплая волна. Осушив бокал одним махом, Воинов утерся и, еще раз окинув взглядом сухую оболочку старика, принялся за свой рассказ.
— …это была вынужденная мера. — Голос Главы Совета часто прерывался от упадка сил. — Звездные Демократии слишком долго живут своей замкнутой системой, достигли вершин цивилизованности и утратили все признаки агрессивности. Развитие прекратилось. Стабильность существования вошла в норму несколько сот таробо [1] назад и наложила отпечаток на многие качества личности в наших мирах — у нас не найдешь ни героев, ни безумцев, ни авантюристов.
— А межзвездные перелеты?
1
Таробо - год
— Только автоматика. Мозг живого человека не в состоянии оперировать такими величинами, с которыми работает нейроника. — Он на мгновение задумался и продолжил. — Хотя, было еще несколько систем, которые отказались от подобного экстрима всего пару веков назад.
— Значит никаких живых контактов, торговли, обмена знаниями и культурными достижениями…
— Не совсем так. Все это у нас есть и процветает. Нам не нужны большегрузные транспорты для перевозок материальных ценностей и технологических ресурсов. Существует хорошо отлаженная сеть межпространственных передатчиков материи. Правда, для живой материи на межзвездных расстояниях дорога закрыта, слишком много неучтенных факторов, влияющих на безопасность перехода. Телепорты работают только в системе притяжения ограниченного пространства внутри звездной системы. Но у нас прекрасные системы связи, работающие в режиме галлографии во всех уголках галактики, поэтому недостатка в общении не ощущается. Естественно между расами Равных