Мой мир

– Анютка, - веселым заплетающимся голосом проговорил он. – А я немного выпил.

– Казановский, ты какого так нализался? – Изумленно спросила супруга.

– Зая, - пытаясь развязать шнурок, начал Вадим, - понимаешь, сегодня я узнал, что я папа, это раз. Два, что скоро им стану второй раз. И… можно я пописаю?

– Иди… - стараясь сохранять спокойствие, проговорила Аня.

Пританцовывающей походкой, Вадим направился в сторону неприметной двери. Аня же вернулась в комнату.

– Ти мені не даєш!!! А кому-то ти даєш!!! Ти мені не даєш!!! Ну ти і даєш!!! – Под аккомпанемент тихого журчания, натужно запел Вадим.

– Закрой дверь! – На нервах крикнула ему Аня. Песня была прервана грохотом закрывающейся двери.

– Ой, йо-йой… - Смешно прячась за свои хвостики, проговорила Маруся.

– Ты чего? – Удивилась Люся.

– Я помню, у нас сосед дядя Вася как напьется так веселье всему подъезду. Только милиция помогала.

– Не бойся, Казановский хоть и редко выпивает, но методы борьбы с ним у меня имеются. – Спокойно сказала Аня.

– Ой…, - тяжело вздохнул вошедший в комнату Вадим. – Ну что, девчонки, батька пришел!

– Угомонись, батька! – Легким толчком, Аня усадила пошатывающегося Вадима в кресло. – Так, быстро и отчетливо: почему ты напился?

– Зая, ну понимаешь, такой стресс, мне надо было расслабиться… - Развел руками Вадим.

– Стресс?!!! Ты, значит, стресс какой-то снимал, а мы тут его получали! Люсе, между прочим, нервничать нельзя! Маруся только отца встретила! Про себя вообще молчу! – Немного успокоившись, она сменила тон, - в общем, так, Казановский, Маруся будет жить с нами, выучится, пойдет работать. Люся будет рожать, а там посмотрим. Ясно?

– Угу, - что-то невнятное промычал Вадим.

– И, Вадик, - Люся переглянулась с Марусей, - тебе бы надо извиниться перед Аней.

– Ой, Люся, успокойся. – Отмахнулась Аня.
– Он на трезвую голову на такой подвиг не способен, не говоря уже…

– Ничего подобного! – Пошатываясь, Вадим принял вертикальное положение. – Анечка, ты для меня одна из миллиона.

– Спасибо, Казановский, что уточнил число своих любовниц. – С каменным лицом, произнесла Аня.

– Аня, он искренен! – Тихо произнесла Люся.

– Я понимаю, - заплетающимся языком, начал Вадим. – Я не однократно тебе изменял, врал, брехал. Но я искренне люблю тебя…

– Вадим! – Глядя на Аню, шикнула на Вадима Люся. – Просто обними и поцелуй её!

Не твердой походкой он подошел к жене, нежно обнял и поцеловал её. Люся с Марусей молча улыбались, наблюдая эту идиллию. Что было дальше – история умалчивает, но надеемся, что у наших героев все было хорошо.

Работа

Он шел через лес. Откуда-то, из глубинны зеленной чащи, исходил яркий свет. Как будто в ночном лесу включили прожектор.

– Остановка сердца!

Он брел на свет как мотылек. Он любовался им. Свет манил его, звал к себе, тянул словно магнит. Он не мог сопротивляться.

– Кислородную маску, непрямой массаж сердца!

Черные, высокие деревья окружали его. Но он не видел их. Он просто шел вперед и все. Невидимый и не досягаемый прожектор манил его.

– Не помогает!

– Дефибриллятор! Разряд!

Грудь прошила резкая боль. Скованный её он на мгновение остановился. Но свет звал. Он сделал шаг, еще…

– Разряд!

Лес плыл перед его глазами. Он не мог дальше идти. Он полз к свету, цепляясь за ветки, траву, вцепляясь ногтями в землю.

– Еще разряд!

Свет манил, звал, но сил даже ползти уже не было. Рука тянулась туда. Туда где ждало счастье. В его понимании счастье. Он надеялся, что там он станет счастливым. Но что там, не знает никто. Никто из живых.

– Еще разряд!

Свет гас, уступая место тьме….

Монитор показывал стабильное сердцебиение. Угроза жизни миновала. Пациент мирно спал.

– Лена, - потирая переносицу, проговорил доктор. – Ты хорошая девочка и подающие прекрасные надежды медсестра. Но пожалуйста, смотри поменьше всяких там фильмов про скорую помощь.

– Извините, я не хотела. – Стыдливо опустила глаза молоденькая медсестричка.

– Страшного ничего нет. – Печально улыбнулся доктор. – Просто, на практике никто не кричит на все отделение: «Быстрее, мы его теряем!», понимаешь? Все-таки мы работаем в кардиологии.

– Понимаю. – Ответила Лена.

– Ладно, закончим разбор полетов. – Устало сказал доктор. – Понаблюдай за ним, - кивнул он в сторону пациента. – Я буду у себя.

Войдя в кабинет, он устало опустился в кресло.

– Чего жмешься у окна? – Проговорил он. – Проходи.

– Благодарю, мне и здесь удобно. – Ответила та, к которой обращался хозяин кабинета. Стройная, одетая в строгий черный костюм, обтягивающий фигуру, кружевную серую блузку. Длинные черные волосы. Лицо скрывал полумрак кабинета.

– Давно не виделись. – Проговорил он.

– Зачем ты его вернул? – Спросила она. – Он должен был уйти со мной.

– Да? – Удивился доктор. – А не рановато ли? Сколько ему? Тридцать? Тридцать пять?

– Тридцать семь. – Ответила она.

– И ты хочешь сказать что пора?

– Почему бы и нет. – Пожала она плечами. – Все, рано или поздно, уйдут со мной. Смысл твоей… работы?

– Знаешь, - глядя в сторону, начал он. – Вот ты сказала, рано или поздно. А я предпочитаю отдавать тебе попутчиков поздно.

Она лишь усмехнулась.

– Учти, придет время, и я приду за тобой.

– Так может, не будем ждать. – Предложил он. – Забирай.

– Что это? – Удивилась она. – Попытка самопожертвования?

– Обмен. – Спокойно сказал он. – У меня в третьей палате тяжелый пациент: пенсионер третьи сутки в сознание не приходит.

– О, тяжелый случай. – Проговорила она. – Не переживай, ближайшее время мы с тобой не пересечемся.

– Ближайшее, это сколько? – Спросил доктор.

– Что ж вы все так сроки любите! – Всплеснула руками она.

– Понимаешь, улыбнулся он, - у тебя вся вечность, а мы строго ограничены во времени.

– Понимаю, - кивнула она, - но и ты пойми: что б я и о сроках говорила…