Мой мир

– Сбылась… - тихо ответил я.

– Чего не доволен, чемпион? – Улыбаясь, но искренне, не так как её отец, спросила Лиза.

Я смотрел на неё и понимал: я соврал Майку. Вот она, моя Лаки, та ради кого я брошу все, к чьи ногам упадет весь мир. Я люблю её. И пусть ей всего семнадцать, мне плевать, я люблю её.

– Сидорович, - глядя на Лизу, сказал я, - можешь оставить нас с Лизой тет-а-тет?

– Зачем? – Удивился Сидорович.

– Поговорить надо?

– Хорошо, - сказал он и вышел из комнаты. Я не удивлюсь, если сейчас он стоит за дверью, прильнув к замочной скважине. Плевать!

– Я решил уйти из спорта. – После паузы произнес я.

Лиза удивленно посмотрела на меня.

– С чего бы это? – Спросила она.

Я подошел к ней и обнял её за плечи.

– Потому, что люблю тебя. Люблю, понимаешь?

Она тихо засмеялась:

– Капец, столько ж лет тебе потребовалось, чтоб до тебя дошло.

– Что? – Недоуменно переспросил я.

– Того! Тогда ложась в койку с Серым, я мечтала, что на его месте будешь ты! Потому, что я тоже тебя люблю! Все эти года! Люблю!

Я нежно поцеловал её в губы. Свою Лизу, свою будущею жену. И мне было плевать на Сидоровича. Я выплатил ему все сполна, за все. За все те миллионы, что он на мне заработал, за годы заточения. Да, заточения, ибо это не жизнь. Невозможно жить в золотой клетке, в наркотическом аду, так умело замаскированном под рай. И только Лиза, она смогла направить меня на верный путь, верную дорогу. Теперь все будет хорошо, все будет прекрасно.

5 июля 20… года

Дневник. Как я давно не брал тебя в руки. С тех самых пор как отомстил за Аркадия. Тогда я посчитал, что все позади, что я начал новую жизнь. Оказалось иначе: я просто продолжил старую. Спасибо Лизе. Она вытащила меня, дала понять, что счастье в количестве пустых бутылок под столом и проституток в кровати, а в другом. В простых человеческих чувствах, которые я благополучно забыл. Но с её помощью вспомнил.

Лиза уже на восьмом месяце. Свадьбу пока не играли, надо Сидоровича вытащить из тюрьмы. Доигрался, называется. Завели таки дело по махинациям. Откуда-то всплыли записи Серого. Оказывается, этот засранец, вел учет всего, что его заставлял делать дядя. А там…

Я счастлив. По настоящему счастлив с Лизой. И больше мне ничего не надо.

Мой мир

Вы когда-нибудь видели как рушиться мир? Нет, я не имею ввиду землетрясение в двенадцать баллов, падение метеорита, вторжение злобных марсиан, либо чего-то подобного из ряда фантастики. Я говорю о собственном мире. О мире, который создает каждый человек вокруг себя. О той реальности, о тех представлениях о простых, элементарных вещах, таких как любовь, верность, семья. Все это является частью нас, частью нашего маленького мирка.

Я никогда об этом всерьез не задумывался. Он был и все. Для меня он был константой, каким-то несокрушимым монолитом. Все это сформировалось еще в детстве. Да, у меня было счастливое детство: любящие друг друга родители; я единственный и любимый сын. Наша семья была идеальной. И я сам, повзрослев, подсознательно хотел создать такую же: искренне любить жену, детей. И всеми силами стремился к этому. Были и разочарования, и боль. Но я не вдавался в крайности; учился отличать любовь от временного увлечения; верность от, скажем так, легкого поведения…

Я встретил Иру. Она была идеалом, в моем понимании. Красивая, умная, живая. Живая, по отношению к миру, людям, всему живому. Красивая и умная – редкое сочетание для девушки. К сожалению, в большинстве случаев к одному из критериев приходится добавлять предлог «не». К еще большему сожалению, среди представительниц прекрасной (хотя в этом случае слово «прекрасно» ну ни как не вяжется) половины человечества встречаются индивидуумы, к которым приходится применять предлог «не» для обоих критериев.

С Ирой все было иначе. Данный предлог, к счастью, был не применим к ней. Мы любили друг друга. Все шло своим чередом: встречались, жили гражданским браком, сыграли свадьбу. Вот он, мой мир, мой монолит, моя константа. Моя мечта сбылась, я создал семью с любимой женщиной. Чего можно еще желать?

В один прекрасный день Ира сказала, что… беременна. Сказать, что я был счастлив, это ничего не сказать. Я был самым счастливым мужчиной на свете. Меня не пугали детские крики по ночам, подгузники, погремушки. В моей жизни вскоре появится маленькое чудо, которое с нашей с Ирой помощью сделает первый шаг, скажет первое слово, впервые назовет меня папой. Странное чувство отцовства. Ты счастлив, искренне рад и за себя, и за неё. Она живет с тобой, ждет от тебя ребенка. Не это ли доказательство её любви? Ты счастлив. Но это одна сторона медали. С другой стороны, это ответственность. Ты отвечаешь не только за себя, но еще и за малыша. Ты должен его вырастить, воспитать, выпустить в мир, помочь создать свой собственный мирок. И только тогда ты будешь отцом, папой, а не просто мужчиной, что помог его зачать.

Я ехал в роддом как только мог. Полчаса назад мне сообщили, что Ира родила мальчика. Сын. Как сказал кто-то из мудрых: мужчина, у которого есть сын – бессмертен. Бессмертие, не к этому ли стремятся все? И я этого достиг.

Роддом был старенький. Как и большинство зданий нашего города. Точнее, этой части города. На другом его конце вовсю щеголяли новостройки. Урбанизация нашего века процветала.

– Добрый день, - говорю я медсестре на регистратуре, - у меня жена родила. Мне бы проведать.

Молоденькая медсестричка (ей в пору быть клиенткой данного учреждения, а не сотрудницей) скептически глянула на меня.

– Фамилия роженицы?
– Странным голосом спросила она. Странным потому, что я никогда не понимал, чем вызвана такая интонация. Что б вы поняли, о чем речь, вспомните, пожалуйста, продавщицу бакалейного отдела гастронома. Да, да, ту самую, в засаленном, грязном фартуке и с черт знает, чем на голове. И её коронная фраза сказанная тоном, содержащим в себе и возмущение, и недовольство всем на свете, и наигранную усталость: «Да кто вас там обвесил?! Да у меня самые честные весы». Вот именно такие интонации я и имел в виду.

– Потапова, - сказал я медсестре.

– Имя? – томно вздохнув, поинтересовалась она.

– Ира… Ирина, - поправил я.

– у вас мальчик, вес три девятьсот, роды прошли без осложнений. Роженица и ребенок в норме. Вам надо пройти к врачу. – Все тем же тоном, прочитала она с журнала.

– А зачем мне к врачу? – Удивился я.

– Мужчина, - не поменяв интонацию, возмутилась медсестра, - таких как вы, у меня по сто пятьдесят на дню! И каждому все разъяснять – никаких сил не хватит.