Мой мир

Ксюша бросила мимолетный взгляд на дверь и заметила меня. Лида не спускала глаз с обезумевшего Романа.

– Дядя Артур! – Ксюша бросилась от мамы ко мне.

– Стоять! – Рома попытался схватить Ксюшу, но у него это не получилось. Здоровая рука схватила не шиворот кофты, а воздух.

– Снова ты?! – Заорал он, наступая на меня.

– Дядя Артур, помоги! – Ксюша со слезами вцепилась мне в пиджак. Я осторожно убрал руки девочки и спрятал её за собой.

Дальше все пошло немного по другой схеме. Удар в живот, потом за шкирку и лицом в дверной косяк. Теперь кровь фонтаном била из носа. Развернув не сопротивляющегося Рому к себе лицом, я схватил его за грудки.

– Это моя женщина! – Во все горло орал я. – Это моя семья и это, - я указал на Ксюшу, - моя дочь! И за них я буду стоять до конца, понял?!

Тот истерически закивал Жалкое зрелище. Такой смелый перед беспощадной женщиной и ребенком, сейчас он в страхе отрекался от всего.

– А теперь вали отсюда и не появляйся здесь больше никогда. – Я отпустил его, давая возможность сохранить хоть каплю достоинства и уйти самому.

Он стал, оправил куртку, вытер кровь с лица, недовольно фыркнул и молча ушел. Я закрыл за ним дверь и вернулся в комнату.

– Зачем? – С упреком спросила Лида.

– Это надо было сделать.

– Дурак! – Срываясь в истерику, закричала Лида. – Тебя могли посадить! Ты покалечил его! Пусть он подонок, но зачем?

– Потому, что я люблю тебя. – Спокойно ответил я.

– Если любишь, поклянись, - Она оперлась на подлокотники кресла и поднялась. Сама поднялась!

– Поклянись, - рыдая, продолжила она, - что никогда не будешь рисковать собой.

– Обещаю. – Обнимая её, произнес я. Мы поцеловались.

– Мама? – Жалобно произнесла Ксюша. Она так и стояла у дверей.

– Иди к нам! – Улыбаясь, произнесла Лида, протянув к дочке руки. Ксюша радостно кинулась к нам. Я поднял её на руки.

– Мама, а можно я дядю Артура буду называть папой? – Спросила Ксюша.

– Если он согласен, можно.

– Дядя Артур, ты согласен стать мне папой? – Ксюша посмотрела на меня с серьезным видом.

– Согласен. – Не задумываясь, произнес я.

Мы так и стояли, я, держа Ксюшу на руках, Лида… она стояла сама, на своих ногах, своими силами.

Сильная женщина, и слабый, но пытающийся стать сильным, мужчина. Вот такая у нас пара.

– Знаешь, у меня есть одна мечта. – Произнесла Лида.
– Я так давно не была на море.

– Ура! – Закричала Ксюша. – Море.

– Твоя мечта сбудется. – Произнес я. – Все твои мечты сбудутся.

* * *

Солнце клонилось к закату, окрашивая безлюдный пляж красным. Прибой шелестел пеной. Мы с ней шли по переливающемуся в лучах солнца песку. Она улыбалась. Она улыбалась в моих объятьях, потому что её мечта сбылась. Наши мечты сбылись. В прибрежных волнах радостно плескалась её… наша дочь. Да, наша, потому что мы теперь одна семья. Мечты сбываются, не смотря на преграды и обстоятельства.

Бремя

Многие, на моем месте, назвали бы это даром. Но сейчас, глядя в окно на творение рук своих, я назову это бременем. Боже, и за это твой сын отдал свою жизнь. Мне стыдно. Стыдно за себя, за весь этот мир. Он жалок и ужасен, но… так обыден. История повторяется, и все мои потуги изменить бытие обернулись ничем. Точнее, они доказали, что человек бессилен. Вот каламбур: человек творит историю и при этом он сам же бессилен перед ней. Точнее, один человек. Историю творят народы, ведомые кем-то. Будь то вождь, фюрер, товарищ генсек или господин президент. А простой выскочка возомнивший себя всесильным, никто. Вот этим «никем» я и стал. Хотя, я им и был, по сути, ничего не изменилось. Просто до моих мозгов, наконец-то, это дошло.

Но, начнем сначала.

Был обычный ничем не примечательный день. Да, именно обычный не примечательный день. Таких дней в нашей жизни тысячи. Мы их проживаем как по шаблону. Подъем, завтрак, автобус, работа и так далее. Так вот, в один из таких дней я просто шел по улице, уже даже не помню по каким делам. Иду себе и иду, как передо мной появляются две бабоньки с брошюрами в руках и говорят:

– Молодой человек, не хотите ли поговорить о Боге?

Иеговы… нет, я ничего не имею против их веры, но только не тогда, когда мне её пытаются навязать. Уж лучше бы они попросили меня помочь им в чем-то. Да просто донести сумки до дому! Я только рад, а тут…

– Дамы, - в стиле Алекса из «Заводного апельсина», начал я, - вальсируйте отсюда!
– Всегда любил красивые выражения. Послать человека так, что бы он и пикнуть не смог, а если бы и попытался, то не нашел слов. Но, увы, некоторые индивидуумы нашего социума настолько тупы, что просто не понимают издевки. И, тупо глядя на тебя, переспрашивают: «Чо?!» За вот это «чо» всегда хочется заехать тупым тяжелым предметом по их тупой роже. Извините за тавтологию.

– Как хотите, - спокойно ответили они и, взявшись за руки, стали отсчитывать, - раз, два, три! Раз, два, три!

И они стали танцевать прямо на улице. Моя челюсть уже собирала пыль и муравьев на земле. Нет, вы просто представьте картину: две старушенции, которые собирались промыть мне мозги, после моих же слов стали танцевать. Первая мысль, что они окончательно впали в маразм от каждодневного транса на почве религии. Ну, как у кришнаитов, мантры начитались, и весь мир кажется светлым и прекрасным. Только христианство не кришнаизм, тут мозги в другую степь уйдут. Хотя, глядя на этих бабулек, не так уж это и плохо.

Вторая мысля, что посетила мой офигевший мозг, меня кто-то разыгрывает. Я, на всякий пожарный, огляделся, но так как многие прохожие уже подаставали свои смартфоны и стали сие снимать, я понял, что никакой скрытой камеры нет и мне, от греха, пора валить отсюда.

Что это вообще было? Я топал уже несколько кварталов перебирая в голове все варианты произошедшего. Ну, вариант, что они свихнулись – лидировал. Им уже за 80, религиозно зависимы, почему бы умом не тронуться? Розыгрыш откидываю, за мной никто не гонится с криком «Вас снимает скрытая камера!»

Был еще один фантастический вариант, но в него я верил с трудом. Но я все-таки решил его проверить.

Время было обеденное и на улице было не так уж и много народу. Но у меня было несколько «подопытных». Милая девушка, лет так восемнадцати в обтягивающих шортиках и маечке. Белая майка и черные шортики. На ногах белые носочки и кроссовки. И не жарко ей в кроссовках. Вся такая спортивная, попка накачанная, а грудь не очень. Я бы даже сказал, что задница больше груди. Крашеные волосы были заплетены в хвост. Я вообще не понимаю, почему брюнетки перекрашиваются в блондинок. Ну вот, видно же, что корни черные, значит крашенная.