Мой ребенок Тигра
Шрифт:
Он ее напугал — взвился, подскочил с кресла и оказался рядом с ней в мгновение ока, да так что свет померк стоило посмотреть в лицо, поймать источающий ненависть взгляд.
— Ты ничего не знаешь обо мне!
— Ты тоже!
Багдасарова, которая испугалась за ребенка больше, чем за себя, кинула мимолетный взгляд на лежащего на руках примата Макара и ощутила двойственное чувство, состоящее из зависти и ревности — этому зверю удавалось справляться с ребенком с какой-то немыслимой легкостью и, что самое главное, не вызвав у сына ни слезинки. Что было странно. Врач-педиатр
— Я — сейчас, — выдавила она, решив поддаться этому странному ультиматуму и ринувшись в комнату.
— Ну, привет, боец, — послышалось позади и явно обращенное не к ней, — как тебе этот мир?
Ольга понимала все — как он нашел ее (ведь фсбэшник!) и как попал в квартиру, но не находила причин его нахождения здесь. Если только Ратников послал его зачем-то. Но для чего? Виктор Степанович мог бы с легкостью позвонить ей и без своих опричников.
— Дура, ой, дура! — проговорила она, метнувшись на кухню за оставленным на столе смартфоном. — Звонить в полицию и пусть его забирают отсюда!
Ольга медлила. Несмотря на явную правильность решения, что-то останавливало ее сделать это. Дело было даже не в поведении примата, а в предупреждающем шепотке.
— Черт возьми! — воскликнула она, в ответ на раздавший звонок в дверь. — Золотарев, наконец-то!
Она распахнула дверь с некой долей облегчения — Артем поможет выпроводить ей этого, но за дверью оказался не он, а три бугая очень похожие на того, что сейчас находился в детской.
Глава 10
— Добро пожаловать! — проговорили позади с каким-то злым торжеством, а затем обдали спину порывом захлопнувшейся двери.
Хамиев огляделся по сторонам, а затем сделал шаг к собранным койкам. Рассматривать в камере было нечего. Стены были ровными, серыми, без каких-то посланий от тех, кто был здесь до этого. Он отчасти понимал их, но не потому, что вдруг вжился в роль преступника, а потому что эти камеры были предназначены для тех, кто нарушил закон, не когда защищая его. Что они могли сказать остальным?
«Ты подвел меня, Тигран!»
Слова Ратникова звучали в голове словно колокольный набат, ударяя по и без того натянутым нервам, разъедая душу своим продолжением.
«Ты мог прийти ко мне и рассказать все! Мы бы нашли управу и такую, что и черт бы не подкопался! Но вместо этого!..»
Тигран смотрел перед собой еще несколько секунд. Чувство отмщения отпустило его, оставив на своем месте осознание и стыд.
«Ты, офицер ФСБ, поступил, как самое настоящее быдло!»
Именно так он и сделал — повел себя, как обезумевшее от боли животное, бросающееся на всех вокруг и даже…
— Тебя только здесь и не хватало, — проговорил он себе, едва улегшись на койке и тут же повернувшись на бок. — Пошла вон!
Видение насмехающейся над ним женщины было не к месту, а самое главное неожиданно. Блондинка пришла вместо жены. Обычно Наташка стояла у него перед глазами, приходила во снах и будила его предрассветными кошмарами. Теперь эта…
— Проваливай, — пробормотал он себе, уперевшись в жесткий матрас лбом, но она продолжала стоять перед
ним, оглядывать взглядом невозможно счастливых глаз и говорить ему что-то. — Выноси мозг, Ратникову.Жена была его укором, совестью и чувством вины. Тигран оставил ее одну в окружении гор, в компании так и не полюбившей ее матери; не смог уберечь от дела всей жизни, но что хуже — уделял неприлично мало времени и внимания, окунувшись с головой в работу.
«Ты помешалась! Помешалась!»
Он и не знал, как сдержался и не высказал матери все, что было на сердце. Она в конце концов была его матерью.
«Она мертва, мертва! Не обижается на меня, не работает в саду, не спит и не отправилась на рынок! Перестань врать! Я не приеду больше! Никто не приедет!»
Хамиев был виноват в случившемся не меньше, а даже больше потерявшей разум матери.
— Пошла вон, — проговорил он еще раз, заставляя себя вспомнить, как она ушла. — Черт с тобою!
Блондинка была доказательством всего, настигшего безумия в том числе. Он не срывался на женщин, не тряс и не бил их. Но тут… Что-то пошло не так.
«Тигран!»
Он открыл глаза, кажется, что через мгновение. Блондинка исчезла, покрутив перед носом задом, уступила место кутерьме, закружившейся перед глазами словно конец старой пленки, а потом он услышал ее.
«Тигран!»
Натала позвала его и так явственно, словно прошептала на ухо, будя ранним утром. Сердце ухало в груди словно сумасшедшее. Показалось, что все произошедшее — кошмарный сон, а вот там, где она — настоящая жизнь без смертей, опасной работы, обрывающей телефон матери и теперь уже бесцельного существования.
— Хамиев!
Дверь в камеру открылась, впустив в уродливую серость яркий прямоугольник искусственного света.
— Хамиев, на выход!
Тигран свесил ноги, потер лицо, а потом только взглянул на охранника.
— В суд? В прокуратуру? К следователю?
Ему не ответили, молча, провели по светлым коридорам, пропахшим безнадежностью и даже дорогой, выдали личные вещи и кажется, что вытолкнули наружу и, еще бы немного, дали пинка. Тигран оказался на темной улице, перед ожидающими его помятыми (видно, что квасившим не один день) товарищами.
— Что происходит?
Совсем не так он представлял свою будущую жизнь. Звезды над головой, теплый ветер, наполненный запахами далекой и вредной еды — все это он должен был увидеть лет через двадцать или мельком, переступая порог суда и обратно.
— Понятия не имею, — проговорил Ухов, сплюнув на асфальт и вновь задрал голову, рассматривая неприветливое здание «Бутырки», — позвонил Ратников, потребовал явиться светлы очи, но перед этим забрать тебя.
— Долго мы тут будем видами любоваться? — Комолов восседающий за рулем авто с приоткрытой дверью, — валим отсюда и, если возвращаемся, то только со злодеями!
Оказавшись в салоне авто, Тигран сделал еще одну попытку выяснить, что же стряслось на самом деле, но оба товарища совершенно одинаковые показания: «домашний арест, бухло, звонок взбешенного Ратникова, требование явиться на ковер, подобрав у изолятора Хамиева».