Мой выбор
Шрифт:
— Меня Антон зовут. Он всех так не жалует? — Антон кивнул головой, в сторону Бизона.
— Не обращай внимания. В последнее время, он какой-то раздражительный стал, даже своих в чем-то подозревает. Везде ему милиция мерещится, вот он к новичкам так и относиться. Познакомишься с ним поближе, начнешь общаться, увидишь, он нормальный.
Славян отошел в сторону и к Антону подошли остальные.
— Значит, с нами хочешь быть? — спросил у Антона, один из парней. И не дождавшись ответа, продолжил, — Я Денис, кличка Фил, а это Кил, — он показал рукой на одного из парней, — родители назвали его Сергей, но он также как и все, наверно уже забыл свое настоящее имя. Мы с ним братья, я старший, он соответственно младший. — Они действительно были очень похожи, только Кил был поменьше ростом и волосы у него были чуть светлей, чем у Фила. Кроме того, у
— А вы давно… — Антон пытался подобрать слова.
— Давно ли в движении? — Фил пожал плечами. — Я так-то не считал, но года три уже точно.
— Понятно. — Антон огляделся по сторонам. — И частенько вы тут собираетесь?
— По-разному. Каждый раз, стараемся в разных местах собираться, чтобы не мозолить никому глаза, не привлекать внимание. Мало ли, милиция нагрянет и начнется. Так-то проблем они нам не доставляют, но в местном отделении посидеть придется. Ну ладно, ты знакомься со всеми пока, потом пообщаемся еще.
Фил отошел в сторону и о чем-то начал разговор с Романом. По его выражению лица, можно было понять, что говорят они о нем. Антону даже показалось, что Фил произнес его имя. В это время, Антона окликнули:
— Здорово, — сказавший это парень, был небольшого роста, темноволосый, со сплюснутым, как у боксера носом. — Меня Михаил зовут, Миша, или Михей, как называют здесь.
Михей и вправду оказался боксером, имел звание мастера спорта, выступал на соревнованиях и на многих оказывался призером. В движении находился три года. Познакомился с Романом, который тогда еще только собирал парней — единомышленников, следил за физической подготовкой каждого, был за здоровый образ жизни и терпеть не мог, даже разговоров про курение и спиртное, не говоря уже о наркотиках.
— Я заметил, — сказал Антон, — тут у каждого есть кличка. Для чего это? Неужели нельзя называть друг друга по имени?
— Можно, от чего же нельзя? Но так нужно, если устраивается какая-то акция, то лучше называть друг друга так, потому что свидетели потом могут, показать, что вот, парни называли себя так и так. Не нужно лишний раз засвечиваться. Но подожди, — Михей рассмеялся, — тебе тоже дадут кличку, будешь как все.
В этот момент, к ним подошел парень, светловолосый, высокий. Антон обратил внимание, что на левой руке у него, не было двух пальцев, мизинца и безымянного. Звали его Александр и если не забывать, то, что все здесь друг друга называли по кличкам, он откликался на Гранда. Голос у него был тихий и спокойный, и приходилось напрягать слух, чтобы слышать все, что он говорит.
— Извини, что спрашиваю, — Антон показал на его искалеченную руку, — где тебя так? В драке?
— Нет, — рассмеялся Гранд, — все гораздо проще. Мастерил взрывчатку, вот и переборщил немного. Хорошо хоть голову не оторвало, а только пальцы.
— Когда дерешься, неудобно наверно?
— Да у него правая, будь здоров, — вмешался в разговор Кил, — быка с ног, то есть с копыт свалит. Левая ему вообще без надобности. Да и вообще, не смотри на него, что он такой тихий, спокойный, если что-то начнется, ты его не узнаешь, вмиг меняется и ломает всё и всех в округе.
Кил рассмеялся над собственной фразой.
— Иди отсюда, а то на людей наговариваешь тут, — Гранд посмотрел на Кила, — я тебя и пальцем не трону, а вот брату скажу, он тебя мигом успокоит.
Кил молча, выслушал Гранда и, не говоря ни слова, развернулся и отошел в сторону.
— С ним поаккуратней будь, — предупредил Гранд, кивнув в сторону Кила, — у него по-моему с головой не в порядке. Никто не может с ним совладать, только Фил, его брат имеет на него какое-то влияние.
Подошел Роман, и какое-то время, послушав о чем говорят Гранд и Антон, отозвал последнего в сторону. Все с кем успел Антон познакомиться, опять собрались вместе, словно притянутые магнитом. «Хорошая привычка, держаться вместе, — подумал Антон, — вот оно, единство».
Они с Романом не спеша, пошли по аллее, кое-где освещавшейся тусклым светом фонарей. Роман молчал и только когда они отошли от остальных достаточно далеко, он заговорил.
— Ну, Антоха, я понимаю, ты толком не успел пообщаться с народом, но все равно, кое-что для себя, ты успел заметить. А ко всему
этому, я могу добавить только одно: парни объединены одной идеей, одной целью, к которой они идут. Сейчас, если вдруг потребуется отдать за идею свою жизнь, каждый из них, не задумываясь пойдет на это… И если ты решил все-таки быть с нами в одном строю, то идти придется до конца. Ты должен это понимать, прежде чем дашь мне окончательный ответ, с нами ты или нет.— Рома, ты рассказал мне то, чего я не видел или не хотел видеть. Я понял, насколько был слеп, не видел всего этого. Ты открыл мне глаза на истину, на все, что твориться. И я, несмотря на то, что прошло мало времени, твердо решил для себя, что теперь не смогу жить так, как раньше. Я с вами.
Роман остановился, посмотрел на Антона, затем кивнул и они, развернувшись, так же не спеша, пошли обратно.
— Молодец, — похвалил Роман, — видно, что в тебе есть дух и решительность. Я очень редко встречаю таких людей, хотелось бы почаще.
— Извини, что тебя перебиваю, но если ты можешь, расскажи мне побольше о движении. Интересно все-таки, как оно, например, образовалось.
Образовалось? — усмехнулся Роман. — Ну, общее, поверхностное, ты уже знаешь, а само движение… — Роман на миг задумался. — Зародилось движение в Америке, в 60-х годах. Но этот период можно даже во внимание не брать, потому, тогда, от истинного движения было только одно название. В России же, начало существования, было положено в 90-е годы. Власть долго закручивала гайки, но, в конце концов, перестаралась. Политика, которую они продвигали, не устраивала многих, в том числе молодежь. Не нравилось отношение к русским людям, к которым относились, как к свиньям. И в тоже время, те черножопые и узкоглазые, которые приезжали к нам в страну, пользовались привилегиями и благами. В конце концов, правительство, перестаралось и русское, молодое поколение, поняв, что их мнение никого не волнует, решили подкреплять свои слова действиями. Молодежь начала собираться в автономные группы и избивать приезжих. Тем более поводы были, терпеть их наглость, не было никаких сил. Зайди на любой рынок, и ты увидишь, то, от чего у любого нормального человека, закипает кровь и просыпается справедливый гнев. Какой-то чурка, с поддельной регистрацией, не имеющий права не то, чтобы торговать, а вообще находится здесь, обвешивает бабуш-ку-пенсионерку, при чем самым бесстыдным образом. Мало того, что обвесит, так еще и обматерит вдобавок, с ухмылкой на лице. Бабушку, у которой пенсия настолько мизерная, что на нее и жить то нельзя, только существовать. Кто за нее заступится? Не бросить же ее, на растерзание этим волкам?
А возьми китайцев, например. Ты мимо идешь, тебе дела нет, ни до него, ни до его товара. А он тянет тебя за рукав, тащит куда-то, пытается что-то показать. Отмахиваешься от него, мол, отстань, некогда, а он начинает возмущаться, кричать тебе что-то, пихает тебя. И ты ничего даже не успеваешь сделать, как в мгновение ока, со всех сторон слетаются толпы китайцев, окружают тебя и уже все хором, начинают что-то орать на своем языке. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что сейчас твоей жизни угрожает опасность. Не надейся, что они успокоятся и разойдутся. Успокоить их может только милиция, которую они справедливо бояться или конечный результат, когда ты, по их мнению, должен быть унижен морально. Ну, а если ты вдруг решил постоять за себя и отразить нападки с их стороны, то в этом случае, хорошо, если тебя просто изобьют. А ведь могут и ножом ударить, покалечить, убить, в конце концов. А за что спрашивается? Да за то, в конце концов, что ты ничего не купил у одного из них. Они разбегутся, как тараканы и ищи их потом. Вот ты сможешь из 20–30 китайцев, узнать того, кто тебя ударил? Нет. Пойдешь, заявление писать в милицию, а там тебе популярно объяснят, что подавать заявление, не имеет никакого смысла, все равно никого не найдут. А если ты будешь настаивать на своем, так на тебя накричат, и в итоге виноватым останешься. Хорошо, если не посадят в КПЗ на несколько суток, для исправления.
Вот и молчат люди, терпят весь этот беспредел. Ведут себя как стадо овец, которых можно гонять из угла в угол, а при желании и зарезать на шашлык. Никому до нас, простых людей, нет никакого дела. Власти получают свою прибыль от приезжих и молчат, глядя на все, что твориться, из своих кресел.
— Подожди Ром, — Антон недоуменно взглянул на него, — о какой прибыли ты говоришь? Что они получают? Я сколько раз по телевизору видел, как всех этих нелегалов ловят на подпольных производствах.