Моя Борьба

И настолько убедительно прозвучали эти слова, что я, несмотря на юный возраст, понял: это так, тренер абсолютно прав! И отправился на тренировку. В этот же день. Так, 9 октября 1993 года, я получил один из главных уроков в жизни и «прививку» от «звездной болезни».

В начале пути всегда должно быть сложно: «Тяжело в учении – легко в бою». Опыт не дается легко, черпать его нужно у старших и сильных, на которых надо равняться, брать у них лучшее и применять в своей практике. Только тогда появится уверенность в своих силах. Понимая это, наш тренер организовывал для нас тренировки со старшими ребятами. Например, 16 октября 1993 года мы занимались с 10 классом. Очень полезно тренироваться с теми, кто сильнее! Да, будешь проигрывать поначалу, станешь «мешком», который «мутузят» все, кому не лень, но зато получишь бесценный опыт.

Из событий 1993 года запомнился концерт «ТелеОлимп–93». На нем было огромное количество звезд Олимпиады: Лариса Латынина, Борис Лагутин, Галина Горохова, многие другие наши кумиры – и мы, конечно, у них брали автографы. Я считаю, что иметь кумиров, ориентироваться на людей, которые многого достигли, которых ты уважаешь, – это очень важно, это вдохновляет. И, помня об этом, я и сам по возможности стараюсь общаться с молодыми спортсменами, проводить для них мастер–классы, давать автографы, если они просят. Я думаю, тысячи мальчишек в России получили мои автографы, и кого–то это по–настоящему вдохновило, как вдохновляли когда–то меня росчерки пера моих любимых спортсменов.

В 1993 году в школе появилось свое телевидение – «ИНГЕОКОМ». Нужно сказать, что на самом деле оно было скорее районным, кабельным, вещание охватывало, насколько я помню, весь юго–запад Москвы. Оборудование там было безумно дорогое, но нам позволяли им пользоваться: наш директор договорился об этом. И так получилось, что со дня открытия телестудии я начал там работать. Юный корреспондент, он же оператор, он же телеведущий, он же монтажер. (Теперь я не без гордости рассказываю журналистам, что с тринадцати–четырнадцати лет работал на телевидении.) Раз в неделю в 8:30 выходила подготовленная нами тридцатиминутная программа. Материал для нее мы, естественно, подбирали сами, и я, подыскивая сюжеты, всегда находился в центре событий. Получалась наша передача, как мне кажется, веселой и задорной: нам удавалось найти в повседневной школьной жизни какую–нибудь «изюминку» и обыграть ее. Мне приятно вспоминать, что тренеры, учителя и ученики – все с большой радостью смотрели эти передачи. Я стал тогда «мини–звездой».

Когда к нам в «Самбо–70» приезжали журналисты каналов федерального телевидения, им говорили: «Вот, у нас тут есть местный «телезвездюк», он с радостью примет участие в ваших съемках и что–нибудь свое тоже покажет». Иногда я демонстрировал тележурналистам какие–нибудь показательные броски на ковре, иногда рассказывал о нашей школе, делился мыслями.

Таким был для меня восьмой класс. Я стал усерднее и серьезнее тренироваться, выиграл первенство учебного заведения, начал работать на школьном ТВ и завоевал в этом деле авторитет. Происходило мое становление как личности, спортивное становление.

После окончания восьмого класса я отправился в спортивный лагерь, расположенный в Подмосковье в совхозе «Московском». Там меня ждали двадцать дней ежедневных тренировок на борцовском ковре.

8 «А», мне 13 лет

8 «А» класс

Деревня, 1992 год

1992 год. Сочи

1993 год. Я и мама

Первое испытание на прочность

Мы просто истекали слюной, глядя, как другие ребята тренируются, а мы ступаем на ковер только для того, чтобы его помыть

и почистить. Нам запрещалось играть, запрещалось находиться на ковре, за исключением тех моментов, когда мы его убирали. Именно тогда я понял, что для меня значит спорт, что для меня значит самбо, что для меня значит дзюдо, – я не могу без этого жить.

В девятом классе я чувствовал себя уже «матерым волком» – спортсмен, чемпион школы, телевизионный репортер. Мне было 14–15 лет, а это, как всем известно, очень сложный возраст – переходный. В моей жизни появились какие–то странные компании, гулянки, посиделки с девочками… В нашей школе, как это ни печально, тоже попадались «антисоциальные элементы» – ребята, которые пробовали сигареты, тянули потихоньку пиво. Конечно, таких было меньше, чем в обычных общеобразовательных школах, но все же они были. Наверное, от этого никуда не деться – такой возраст. Поэтому я считаю, что очень важно, в каком именно коллективе ребенок воспитывается. Если это спортивный коллектив, какой был у нас, – вероятность таких напастей падает в разы.

В девятом классе произошло несколько знаменательных событий. В том числе и наш «залет». Были какие–то праздники в школе: то ли Новый год, то ли День защитника Отечества, и тренеры дали нам задание – бежать кросс. Мы же, прознавши, что они, возможно, и сами будут отмечать праздники, решили «забить» на тренировку. Пошли куда–то посидеть компанией – в подъезд или на квартиру. Сейчас я понимаю, как это было самонадеянно. Тренер оказался хитрее нас всех: приехал и сам побежал кросс нам навстречу по известному маршруту. Соответственно, всех, кто бегал, он, конечно, встретил по пути. Нас же, естественно, – нет. Я придумал для себя отговорку, наврал, хотя надо было сказать, конечно, правду. Я сказал, что у меня просто развязались шнурки, сел их завязать, и тренер, пробегая мимо, меня не заметил. Хочу сказать – никогда! Ни за что не обманывайте тренера!

Всю нашу компанию, прогулявшую кросс, справедливо хотели отчислить. Но мне казалось, что я, такой крутой, победитель первенства восьмых классов и еще нескольких соревнований, призер Москвы всем нужен! Я пошел к К. К. Чернову, куратору параллельного класса «Г». Я полагал, что он, даже не задумываясь, примет меня к себе: я же «на голову выше» тех, кто учился в его классе. И вдруг получил ответ: «Что? Ко мне в класс? Да зачем (в оригинале сказано было крепче) ты мне тут нужен?! Нет, конечно». И так это буднично и цинично прозвучало, что я тут же спустился с небес на землю – оп! – и понял: не такой уж я «великий чемпион», я был неправ, и поведение мое ужасно. Чуть позже, уже на грани отчисления, мы все пошли извиняться перед тренером, и нам дали последнюю возможность исправиться.

Зал наш, как уже было сказано, только что отремонтировали, покрытие было новехоньким. И почему–то на ковре всегда было очень много резиновой крошки; уж не знаю, откуда она бралась, но ее нужно было вычищать. И вот нам позволили остаться в коллективе с условием, что мы будем убирать зал. Без права тренироваться. И я очень благодарен «Самбо–70», что в моей жизни случилось и такое испытание!

Два месяца подряд мы каждый день убирали зал. Мы просто истекали слюной, глядя, как другие ребята тренируются, а мы ступаем на ковер только для того, чтобы его помыть и почистить. И ВСЁ! Нам запрещалось играть, запрещалось находиться на ковре, за исключением тех моментов, когда мы его убирали. Именно тогда я понял, что для меня значит спорт, что для меня значит самбо, что для меня значит дзюдо. Я не могу без этого жить!

Это же понял и мой одноклассник Алексей Арешкин. Остальные ребята из группы прогульщиков, видимо, не поняли – и с ними вскоре распрощались. С кем–то раньше, с кем–то позже. Эти люди не показали никаких достойных результатов. А мы оступились, но нашли в себе силы исправиться, и оба многого в жизни достигли. Алексей – олимпийский чемпион среди полицейских, чемпион России. Сейчас у нас одинаковые по статусу должности. В его подчинении находится 10 000 человек, он занимает генеральскую должность в серьезной государственной организации, приносит огромную пользу стране. Это настоящий патриот! Я знаю, как он работает: по сравнению с предшественниками он уже в несколько раз повысил поступления в государственную казну. И мы с Алексеем продолжаем дружить, идем по жизни рядом.